Книга Королева выполняет обещание, страница 208 – Татьяна Миненкова

В последние дни время бежало стремительно, спиннером крутя стрелки часов, и пауза воспринимается сознанием как нечто чуждое и неправильное. Я ложусь и закрываю глаза. Через несколько секунд доски перестают обжигать спину, а проникающее сквозь листву солнце мелькает под веками цветными пятнами, как в калейдоскопе.

Наверное, не стоит пока говорить Ели о ребенке. Он и так в одночасье обзавелся не только женой, но и сыном и котом. Тесть — отставной судья — тоже то ещё удовольствие. Князев серьезный, иногда даже чересчур. Кто знает, как он отреагирует. Решаю подождать, прежде чем взваливать на него новую порцию ответственности. Мысли, сомнения, туманные образы смешиваются разноцветным коктейлем, погрузившись в который, я незаметно для себя засыпаю.

Мне снится Арт, завернутый в детские пеленки. На все попытки укачать, кот истошно орёт, фыркает и выворачивается. Не знаю, чем мог бы закончиться этот странный сон, если бы не приятное ощущение поцелуя. Даже сквозь туманную дремотную пелену я ощущаю прикосновения мягких губ к скулам, лбу, щекам, ключицам. Кожу щекочет мягкая челка и теплое дыхание.

— Ты должен быть на работе, — сонно шепчу я, не открывая глаз.

На ощупь притягиваю Князева ближе за шею. Зарываюсь в волосы пальцами. Сама целую в ответ.

— Ксюша сказала, что ты уже освободилась, — Ели мягко усмехается. — А я так соскучился, что сразу после проверки поехал домой.

Работы у него столько, что позволить себе подобные вольности получается редко. Чаще он, наоборот, задерживается или таскает с собой папки с отчетами. Рада, что сегодня Лис решил сделать исключение, но на всякий случай осторожно интересуюсь:

— А суд?

Дел, по которым нужно поддерживать обвинение у него немало, но без лишних уточнений понятно о каком из них речь. У меня была масса причин отказаться от защиты Шестакова. То, что произошло в музыкалке осталось тайной для всех, а официальным поводом для отвода стал конфликт интересов. По делу Тима это скорее плюс, чем минус. Заявляя ходатайство о самоотводе, я, не удержавшись, встретилась с ним глазами. Выражение лица моего бывшего спарринг-партнера осталось непроницаемым, а взгляд он отвел первым.

— У тебя тут для двоих места маловато. — Подмечает Ели и, осторожно подхватив, поднимает меня с пирса. Прижимаюсь к его груди и крепче обнимаю за плечи, а муж продолжает: — Заседание завершилось за полчаса. Шестаков снова сменил адвоката, пришлось отложиться под ознакомление.

Пока Ели аккуратно опускает меня на шезлонг, открываю глаза, пытаясь понять отношение к сказанному:

— Тебя это расстроило?

— Нет, — он качает головой и хитро улыбается. — Нравится ему сидеть — пусть сидит. После побега из-под домашнего ареста меру пресечения всё равно больше не изменят. А в завершение судебного следствия я допрошу двух новых свидетелей. Они не только подтвердят причастность Тимура, но и предоставят доказательства его организаторской роли.

На шезлонге мягче, и места побольше. Довольно хмыкнув, я приподнимаюсь на локте, чтобы лучше его видеть:

— Ты что сам их нашел?

— Одного — сам. — Пожав плечами, Елисей садится рядом. Снимает туфли и, смешно шевелит пальцами на босых ногах. — С другим Костя помог.

Что же, если это так, Шестакова скорее всего осудят. Волнует ли меня это? С некоторых пор — нет. Поэтому вместо того, чтобы задавать новые вопросы, я с улыбкой киваю: