Книга Королева выполняет обещание, страница 37 – Татьяна Миненкова

Мне нравится то, как спокойно и размеренно течёт жизнь маленького городка. Нравится уют узких улочек и маленьких кафе. Нравится то, что до моря или леса рукой подать. Нравятся люди, которым некуда спешить. Не всем дано жить в бешеном ритме мегаполисов. Мне — точно нет.

И хотя я не спешу, встречи с Тимом всё равно приходится подождать. В изоляторе свои порядки и правила. Коротая время в ожидании, я созваниваюсь со всё ещё обиженной Ксенькой, отвечающей теперь сухо и по делу, обсуждаю с Катей документы, которые нужно составить по новым делам, сообщаю Савке, что сегодня встретиться не получится.

— Ладно, — соглашается он, хотя по тону ясно, что сын расстроился. — Завтра меня папа на пару дней обещал забрать. Тогда может в субботу сходим посмотреть новый мультик про динозавра?

— В субботу свадьба, — вздыхаю я, и отчего-то сама огорчена этим фактом.

Понимаю, что выйти замуж за Невзорова придётся, чтобы наша с Савкой жизнь стала нормальной, как у людей, но одновременно с удовольствием променяла бы пышное бракосочетание на поход с сыном в кино. Я предлагала Яру расписаться без лишних церемоний, но он категорически отказался упускать лишнюю возможность побеседовать с потенциальными партнёрами в неформальной обстановке.

Пообещав Савке, что в кино мы обязательно сходим, я прощаюсь и вхожу в дежурную часть. Выписываю необходимые документы на вывод Тима в слежку. Сдаю удостоверение и телефон, а потом, миновав тёмный и узкий коридор, вхожу в маленький кабинет с грязно-синей клеткой и спёртым, несвежим воздухом. Вдохнув его в лёгкие, неприязненно кривлюсь.Так пахнет несвобода.

— Ты быстро, — комментирует Шестаков, когда защёлкнувший замок решётки сотрудник изолятора выходит и оставляет нас вдвоём.

Любопытствую без долгих прелюдий:

— О чём ты хотел поговорить?

Сложно понять настроение Тима. Сперва даже кажется, что теперь он спокоен, но дрожащая на шее выпуклая вена и раздувающиеся от глубоких вдохов крылья носа выдают раздражение. Объяснение находится легко:

— Ты ведь делаешь это не ради Князева, а Ниса? — Он не вкладывает угрозу в эти слова, но я всё равно её чувствую.

Касаюсь рукой скамейки и, удостоверившись в её чистоте, сажусь. Осторожно уточняю:

— Что именно?

— Всё это, — фыркает собеседник. — Убеждаешь не трепать судье нервы. Просишь не тянуть время ходатайствами и заявлениями. Заставляешь начать судебное следствие. Не сопротивляться. Не огрызаться. Не артачиться.

В отличие от меня, садиться Тим не спешит. Стоит у самой решётки, внимательно следя за реакцией на сказанное. Он задал интересный вопрос, но в отличие от тех, которые задаёт Елисей, ответы на вопросы Шестакова у меня есть, поэтому я скрещиваю на груди руки и спокойно интересуюсь:

— Ты всё это делал и без меня, и к чему это привело? Ты уже год под стражей, Тим. Неужели тебе здесь настолько нравится?

Шестаков усмехается. Вообще-то иногда мне кажется, что именно здесь, за решёткой, он в кои-то веки ощущает себя на своём месте.Здесь он свойи чувствует себя хозяином положения, несмотря на наручники и решётки. Тим усмехается, но веселья в усмешке нет:

— Не нравится. Но ещё больше мне не понравилось, что во время оглашения обвинения ты ни разу не шелохнулась. Это слишком явно выдаёт твои эмоции.

— Не было необходимости. — Легко делаю я ответный ход. — В моей работе важно уметь внимательно слушать, знаешь ли, потому что иногда чужая свобода может зависеть от крошечной детали, цифры или запятой. И именно моя задача — заметить это. Так что это не эмоции.Это — профессионализм.