Книга Королева выполняет обещание, страница 61 – Татьяна Миненкова

Хотя нет, не только отчаяние. Ещё есть воспоминания, каждое из которых теперь ранит. Есть обиды.Есть день, когда мы оба могли погибнуть, но оба выжили. Есть фантик от старой жвачки. Есть песня.

— И между нами сно-о-о-ва, вдруг выросла стена-а-а, — негромко напеваю я, старательно делая макияж.

Каким бы ни было моё отчаяние, ещё есть долг. Есть обещание, данное Невзорову. Есть необходимость в нормальной семье для меня и Савки. Сложно найти кого-то более образцового, чем Яр.Было сложно.Пока не вернулся Князев.Поэтому когда я прикрепляю на заколку фату, отчаяние достигает размеров Невзоровской яхты. Свадебный лимузин уже дожидается под окнами, а я отчего-то медлю.

Оцениваю получившийся образ в зеркале. Смотрю на красивые белые туфли и принюхивающегося к ним Артаса.

— Пожелай мне удачи, что ли, — вздыхаю я, но кот, естественно ничего подобного желать не собирается и вообще Яра недолюбливает.

То ли по этой причине, то ли по какой-то другой, я никак не могу решиться надеть злосчастные туфли. Белое платье — ещё куда ни шло, но туфли… Белый вообще не мой цвет и никогда моим не был.Белый — цвет Князева. Блин-малин. Если и есть момент, когда мысли о Елисее следует окончательно выкинуть из головы — то вот он.

Но даже абстрагировавшись ненадолго от своих противоречивых чувств к Лису, надеть туфли я так и не решаюсь. Вместо этого ноги сами собой втискиваются в чёрные ботинки. Они — настоящая броня, мощь и сила, которых мне с некоторых пор сильно недостаёт. В конце концов, платье длинное, и если не поднимать подол — никто и не заметит. Уверенность, которую я ощущаю, затягивая шнурки, того сто́ит.

— Ну что, Арт, — вздыхаю я. — Только представь себе — в следующий раз я вернусь сюда степенной замужней женщиной.

Кот смотрит скептически. У него не очень с фантазией и пространственным мышлением. Он ведёт в сторону лысеющим ухом, а из-под усатой щеки торчит наполовину обломанный жёлтый клык. Никакого сочувствия и понимания.

Лимузин для свадьбы — с полированными блестящими крыльями, украшен шёлком лент и хрупким совершенством живых цветов. Он тоже белый.Тоже не моего цвета. Полумрак тонировки возвращает чувство неправдоподобности происходящего. Словно это всё сон — густой и тяжёлый, как смола, и нужно проснуться, а проснуться никак не получается.

В огромном пустом салоне я ощущаю себя непривычно маленькой и беззащитной. Скоро его заполнят гости, бокалы с шампанским и шумные поздравления, но сейчас тихо шуршат по дороге шины, а за окнами проносятся привычные городские картинки. Кафе, магазины, кинотеатры. ЗАГС в самом центре — между старым городом и новым. Ещё минут пятнадцать и будем на месте. И я бездумно смотрю на тёплое утро последнего дня моей свободы, пока звонок телефона не отвлекает:

— Да, Ксюш, — я поднимаю трубку и откидываюсь на спинку сиденья, пытаясь расслабиться. — Ты уже едешь? Савку забрала?

— Забрала, — докладывает подруга, забираясь в такси, и добавляет недовольно: — Из полиции. Семёнов дежурит сегодня и с утра его на работу притащил. Пришлось ждать, пока у них совещание закончится, чтобы вытащить твоего сына из его кабинета.

Это мой промах, а не Костин. Следовало само́й забрать у него ребёнка пораньше, чтобы не было необходимости вести сына с собой на работу. Блин-малин. Прошу Ксюшу дать Савке трубку.