Книга Королева выполняет обещание, страница 7 – Татьяна Миненкова

Он выговаривает имя и фамилию своего вечного оппонента так, словно это ругательство. Блин-малин. Кажется, Тим не лжёт. Именно эту новость Ксенька хотела рассказать мне за обеденным кофе. Прокурор города дорабатывает последние полгода до окончания контракта, и слухи о новом заместителе ходили давно. Но в том, что о возвращении Князева я не только думала, но и втайне мечтала, я не призна́юсь не только Тиму, но и само́й себе. Любопытствую вместо этого:

— Ждёшь, что я стану делать ставки?

— Жду, что не останешься в стороне.

И ведь Тимур прав. Разве я сумею остаться в стороне от новой партии и новой войны? Не потому, что готова ввязаться в любую битву, как раньше, без разбора. Я же взрослая теперь. И дело в другом. Я не позволю Шестакову навредить Елисею. В этом ведь его цель. Интуиция подсказывает, что так будет правильно.

Но и показывать собственную слабость не собираюсь: достаю из папки чистое соглашение и в пустой графе с вознаграждением прописываю число, сильно превосходящее привычную оплату. Притом что у меня и без того гонорары немаленькие. Когда протягиваю листы Тиму, он вместо того, чтобы возмутиться, ухмыляется:

— Знал, что ты умеешь расставлять приоритеты, Ниса.

Вряд ли Шестаков понял суть, но утонять не решаюсь. Пусть думает что хочет. Тим достаёт из кармана ручку и сам заполняет пустые графы соглашения. Так не принято, но сейчас мне всё равно.

— Мы приостановили партию на ничьей десять лет назад. И если ты решил начать продолжить партию, то я хочу в ней участвовать.

— На моей стороне. — Тим сверлит меня пристальным взглядом из-за решётки, а я, стараясь не смотреть ему в глаза, разглядываю край синеватой татуировки, показавшийся из-под рукава его спортивного костюма.

— На своей, как всегда.

Прежде чем уйти, узнаю́ у Шестакова контакты предыдущего защитника, старательно избегая необходимости обсуждать что-то личное. Заручаюсь обещанием, что гонорар поступит на счёт филиала в течение суток. Уточняю детали дела и ухожу, сухо попрощавшись. Пытаюсь заглушить розовой жвачкой ощущение тоскливой досады, осевшее терпкой горечью на языке.

Едва сажусь в остывший салон машины, набираю номер Ксеньки и спрашиваю, не тратя времени на предисловия:

— Что ты про Князева рассказать хотела?

— Не то чтобы хотела, — вздыхает она, судя по стуку каблуков, куда-то спеша. — Но лучше ведь мы тебе расскажем, чем кто-нибудь другой.

Под «мы» она имеет в виду себя и Катю Шумилову. Её муж — Никита, всё ещё дружит с Лисом. Естественно, он знает, зачем его школьный товарищ решил вернуться из столицы в наше захолустье. А теперь, кажется, об этом придётся узнать и мне.

— Шестаков меня любезно просветил по этому поводу, — сообщаю я, выруливая с парковки. — Правда, без подробностей. Давно Лис вернулся? Надолго? Зачем?

Какое-то время Ксенька молчит. Пиликает брелоком сигнализации и, очевидно, тоже сев в машину, отвечает:

— Два дня назад прилетел. С сегодняшнего дня работает. Вроде бы такое назначение в глушь ему для карьеры полезно. А тут ещё и встреча выпускников скоро.Знаешь ведь, как все его ждали.

Теперь молчу я. Несмотря на то что сама я ни на одной встрече выпускников не появлялась, о том, как одноклассники будут рады Елисею, догадаться нетрудно. Ещё бы: возвращается тот, кто всегда был их белым королём. Тот, кто умел сплотить, организовать, успокоить, рассудить.Тот, кто не должен был вернуться. Его появление однозначно — событие года.