Книга Следствие ведет Мальвина, страница 120 – Татьяна Миненкова

— Мне понравился кулон, который Тони подарил Пеппер. — Поняв, что чуть не разоблачила саму себя, торопливо добавляю: — Из осколков, что столько лет его убивали. Символично, правда?

— Было бы символично, если бы он стал носить кулон сам. Как напоминание о том, что вещи, не сумевшие нас убить, делают сильнее.

Он тоже изображает беззаботный тон, но я вижу в каждом слове подтекст и с ума схожу от попыток его разгадать. К моменту, когда Тихомиров останавливает машину у дома, чувствую себя так, словно всё время поездки сжимала у его виска взведенный пистолет.

— Что же, спасибо за компанию. — Прощаясь, Валя выходит из машины и открывает нам с Савелием дверцу.

Сердце сжимается от тревоги, когда мужчина жмёт мальчику руку, но я держусь, а ключ в кармане уже отпечатался на ладони так, что след от него точно останется до завтра. Мы расстаёмся, заручившись ложными обещаниями когда-нибудь обязательно повторить поход в кино. Я с трудом заставляю себя повернуться к Валентину спиной, а шагая к подъезду практически тащу Савку за руку.

Выдохнуть получится лишь когда за нами закрывается железная дверь подъезда. Я справилась. Пока справилась.

— Ты в порядке, Мальвина? — интересуется мальчик, внимательно разглядывая меня в полумраке подъезда. — Ты немного странная.

— Только сейчас? Или всегда?

Важно понять, мог ли Тихомиров почувствовать то же, что и он. А не то завтра утром выяснится, что Валя скрылся из города и теперь его не найдешь.

— Когда мы выходили из кино, — отвечает Савелий. — Мама тоже бывает такой, когда злится и на папу, но не хочет, чтобы я это заметил.

Хочется отругать себя последними словами. Во-первых, за недостаточный актерский талант, раз мои чувства легко разгадал ребенок, а во-вторых, за сравнение с Анисой Князевой, которое мне отнюдь не льстит. Но вымещать раздражение на ребенке — худший из вариантов, поэтому я просто интересуюсь:

— И на которого из твоих пап она злится чаще?

— На обоих одинаково. Но Елисей лучше умеет её… — он пытается подобрать подходящее слово, но не факт, что в детском лексиконе оно имеется.

— Укрощать? — с кривой усмешкой предлагаю я, представив Анису кем-то вроде циркового медведя, с рычанием отказывающегося поддаваться дрессировке.

— Да, наверное, — смеясь соглашается мальчик, тоже, очевидно, вообразив мать с балалайкой и цветной попоной.

Он пропускает меня вперед, чтобы открыла дверь. Дома вниманием Савелия полностью завладевает Шуша, а я, наконец, могу со спокойной совестью предаться размышлениям о главном: я нашла убийцу. Теперь в этом почти нет сомнений. Наскоро перекусив остатками хлопьев, я самозабвенно роюсь в ворохе заметок и обвожу красным маркетом то, что, как теперь понимаю, оказалось важно.

Тихомиров присутствовал на обоих осмотрах, прекрасно зная о том, что будет на них присутствовать. И на фоторобот Валя отдалённо похож, а возможно и сам участвовал в его составлении. Он не нашел улик — ещё бы, он ведь сам их уничтожал. Лайма рычала на него, и если бы Семенов тогда не вмешался, указала бы на убийцу. Но так как сейчас — гораздо лучше.

«Это еще почему? — с подозрением интересуется Ри, молчавшая с того самого момента, как я обо всём догадалась. — Разве не лучше было бы, если бы убийцу задержали на месте преступления?»