Книга Следствие ведет Мальвина, страница 118 – Татьяна Миненкова

Это происходит быстрее, чем хотелось бы. Момент разрушает вибрация телефона. Моя рука мгновенно выскальзывает из пальцев Семенова и возвращается на подлокотник до того, как Савка или Валя с обеих сторон повернут в нашу сторону головы, а зрители с других рядов начнут негодующе шипеть о том, что порядочные люди отключают телефон во время киносеанса.

Не выдержав, усмехаюсь. «Порядочные люди» и «Семенов» — это две взаимоисключающие категории. Подтверждая моё мнение, Костя еще и отвечает на звонок, пусть и вполголоса. К счастью, он больше слушает собеседника, чем говорит, но односложное «адрес?» звучит как приговор — сеанс для Семенова закончился. Положив, на радость взбаламученных шумом соседей, трубку, он склоняется к моему плечу. Шепотом обжигает висок и ухо:

— Побудешь с Савкой пока я не вернусь?

От Кости привычно пахнет осенью и сладким попкорном — сложно отказать, поэтому я молча киваю, хотя и понимаю, что он вряд ли вернется скоро. Уходя, Семенов в последний раз тревожит недовольных самим фактом его существования зрителей — пробираясь к выходу умудряется загородить собой половину экрана. На его место пересаживается Сава, тут же принявшийся доедать оставшийся попкорн.

После этого сосредоточиться на фильме уже не получается и признав тщетность этой затеи я снова думаю о Косте. Что за происшествие заставило его уехать? Почему он тоже меня боится? Знает ли он о причинах этого страха или просто предпочитает, прикрывшись несерьезностью, не обращать внимания? Когда на экране вспыхивают титры, а в зале зажигается свет, я всё ещё не могу выбросить мысли о Семенове из головы.

— Что-то случилось? — интересуется Тихомиров.

Втроём мы пробираемся к выходу, стараясь не потеряться в толпе таких же желающих побыстрее добраться до гардероба, чтобы не стоять в очереди.

— Происшествие, — коротко отвечаю я, потому что всё равно не знаю подробностей.

Да и нет большой разницы в том, что именно произошло: убийство, изнасилование, грабеж, разбой или похищение, если Костя неизменно предпочитает лично присутствовать на первоначальном этапе раскрытия каждого тяжкого или особо тяжкого преступления. В ущерб воспитанию сына и вообще любым личным интересам. Работа для него первостепенна, остальное — сопутствующие мелочи.

— Хорошо, что я дежурю не сегодня, — хмыкает собеседник, но тут же сникнув добавляет. — А в воскресенье.

Савелий чинно выбрасывает в мусорный бак не только свои стаканы от колы и попкорна, но и Костины. Если для Семенова порядочность — пустой звук, то для его сына — второе имя. Оставленный отцом практически на произвол судьбы, он бесхитростно интересуется:

— Мы поедем к тебе? — После кивка его глаза загораются воодушевлением: — А можно мне будет покормить Шушу?

— Можно, — снова с улыбкой киваю я.

При всей нелюбви к детям, Савелий вызывает во мне симпатию, плохо поддающуюся разумному объяснению. Когда-то я сама была такой «маленькой взрослой» — нудной заучкой и перфекционисткой с амбициями. Считала, что можно изменить мир, начав с себя. Что лучше сделать идеально, чем плохо, но быстро. Что доброта и справедливость — ключи к счастью. Думать так совсем не плохо. Плохо, когда жизнь в один момент поворачивается к тебе самой неприглядной и жестокой стороной и выдергивает прежние принципы с корнями.