Книга Следствие ведет Мальвина, страница 17 – Татьяна Миненкова

— Я вышел из подъезда в начале девятого… — неуверенно начинает Уваров. — И увидел её. Сразу вызвал полицию. Вот и всё.

Это для него всё, а меня интересуют подробности:

— Точное время не помните? И какой маршрут?

— Ну, может, три или пять минут девятого было. Я каждое утро так на работу выхожу. Мне пешком до соседней улицы, недалеко. — Сергей задумчиво чешет подбородок. — А маршрут обычный: из второго подъезда вдоль дома, к магазину. А тут — она.

Бью пальцами по клавиатуре, фиксируя ответ.

— Как вы поняли, что девушка мертва? Пульс проверяли?

— Не проверял. Просто по ней сразу понятно было. — Свидетель морщится, вынужденный снова воспроизводить картинки, которые хотел бы забыть. — У неё же полоса была на шее и лицо такое, голубоватое. Да вы же видели всё. Её задушили, да?

— Следствие разберется, — бормочу я, печатая «предположение о том, что девушка мертва, сделал визуально, проверять не стал».

Я задаю Уварову еще десяток вопросов, но ничего существенного свидетель пояснить не может. Чего-нибудь подозрительного не видел и не слышал. Испугался. Даже дожидаться правоохранителей предпочёл дома. С силой бью по дыроколу, чтобы подшить его допрос в папку, где уже хранятся постановление о возбуждении уголовного дела, объяснения, рапорты, осмотры некоторых вещественных доказательств и запросы.

На время отодвинув дело на край стола, до вечера я работаю по материалам и уже собираюсь домой, когда в кабинет заглядывает оперативник. Тот самый щекастый Родионов, на которого я с утра планировала жаловаться. Сейчас я достаточно устала, и запал ругаться иссяк. Домой бы.

— Ещё не уехала? — спрашивает он, хотя прекрасно ведь видит, что нет. То, что я не особенно рада его появлению, очевидно тоже видит. Добавляет покаянно: — Я рапорты привёз.

— Привёз — давай.

Не собираюсь рассыпаться в благодарностях. Это его работа. Пусть скажет спасибо, что жаловаться передумала. Но Родионов не спешит уходить. Кладёт на стол стопку рапортов и смотрит на меня:

— Мы с тобой просто не с того начали. Меня Тимофей зовут. — Оперативник с усмешкой разводит руками. — А фамилию мою ты теперь и так знаешь.

— Знаю. Только вот назвал её не ты.

Я демонстративно складываю вещи в сумку, а выражение лица при этом остаётся непроницаемым.

— Не обижайся, — просит Тимофей. — Просто ты своими розовыми поручениями выбила нас из привычных рамок. А такие происшествия как сегодня для нашего отдела — обыденность, бывают и похуже. Мы становимся невосприимчивыми. Извини и меня и Мищенко, Алина.

Извинения выглядят почти искренне, поэтому я тоже их почти принимаю. Но и от ехидства удержаться не могу:

— Что не Мальвина?

— Семенов запретил тебя так называть. Хотя, ты и правда Мальвина — холодная, строгая, щепетильная. — Он театрально хлопает ресницами и, подражая героине сказки тонким голосом произносит: — «Даже если вы дрались с собаками, это не избавит вас от необходимости мыть руки и чистить зубы».

И несмотря на то, что он цитирует не дословно, получается комично. Может я бы даже улыбнулась, если бы умела. Не то от его пародии, не то от того, что Семенов приказал своим подчиненным не использовать прозвище, которое сам мне дал, ухмылочка всё же кривит губы.

— И вы станете исполнять мои поручения? — Резким движением застегиваю замок сумки. — Несмотря на цвет листов?