Книга Следствие ведет Мальвина, страница 14 – Татьяна Миненкова

Кажется, собака всё же уловила что-то. Пылесося носом тропинку у дома, она уводит кинолога за собой. Семенов остаётся. И хотя он никак не вмешивается в происходящее, мне в его молчаливом присутствии неуютно и странно. Оно давит, и когда Морозов продолжает диктовать описание, я с трудом могу сосредоточиться на словах.

— … Кости черепа на ощупь целые, глаза закрыты, зрачки по ноль пять сантиметра каждый, имеются кровоизлияния на слизистых оболочках. — Надавив на грудную клетку девушки в желтом платье, Коля констатирует: — Есть слабый запах этилового алкоголя…

Она пила перед смертью. Очевидно, с ним. Как и Рина. С каждой секундой я всё больше убеждаюсь в том, что убийца у обеих девушек один.

— Извините, ребят, опоздал. Был на другом происшествии.

Запыхавшемуся мужчине в форме полицейского представляться не нужно, поскольку он остался последним действующим лицом. И всё же он с несмелой улыбкой тянет мне руку:

— Валя Тихомиров, эксперт-криминалист.

Высокий, худой, с тонкими чертами лица и теплыми карими глазами, он сразу располагает к себе. А может просто потому, что это — тот самый Тихомиров В. С. — единственный, кто нормально отработал на осмотре места убийства Рины.

— Алина, — представляюсь я в ответ и жму тёплую ладонь. — Поищите следы, пожалуйста. На вас вся надежда.

— Постараюсь. — Он уже торопливо раскрыл чемодан с реагентами, не откладывая, надел перчатки и приступил к работе.

Чтобы не мешать Тихомирову, делаю пару шагов назад. Дописываю протокол под пристальным взглядом Семёнова. Он обменивается с Валей и Колей негромкими комментариями, но смотрит при этом на меня, я чувствую. Кажется, начальнику тяжких оперов не понравились мои обвинения. Хочет оправдаться? Нет уж. Пусть пострадает. Такому самодовольному типу, как он, полезно.

Вернувшийся Мищенко докладывает, Константину, что очевидцев не установлено. Есть лишь один из жильцов дома — Сергей Уваров. Выйдя утром из подъезда, чтобы отправиться на работу, он обнаружил тело. Испуганный и нервный, мужчина уже дал короткие путанные объяснения: шел, нашел, не знаю, не видел.

Родионов изъял видео с камер придомового магазина, но для того, чтобы посмотреть содержимое, потребуется время. Возвращается с поквартирного обхода участковый Беляков. Тучный и краснолицый, он с сожалением разводит руками — девушку никто не знает, а значит, её личность не установлена.

«Ищи документы, — подсказывает очевидное Ри. — Моих ведь тоже при мне не оказалось».

Легко сказать. Но как отыскать хоть что-то, если вокруг вообще ничего? Асфальт, кирпичная пятиэтажка, бурые опавшие листья — сырые и грязные. По моей настоятельной просьбе их уже вдоль и поперек перерыли опера. Безрезультатно перерыли. В крайнем случае придется давать объявление в СМИ, но мне бы очень этого не хотелось. Потому что я знаю, каково это — узнать о гибели близкого тебе человека вот так.

— Биологических следов на теле нет, — огорчает Тихомиров. — Можно попробовать следы обуви вокруг поискать.

Это совсем не обнадеживает. Неужели от меня толку еще меньше, чем от Скворцова? Не может ведь быть такого, что вообще никаких зацепок? Это же убийство, совершенное при непосредственном контакте с жертвой. От безысходности злость и меланхолия балансируют где-то на грани. Не знаю, что перевешивает. Одно другого больней.