Книга Следствие ведет Мальвина, страница 13 – Татьяна Миненкова

Я опускаюсь на корточки, сканируя девушку взглядом. На ней лимонно-желтое платье, слишком легкое для осени. В спутанных светлых волосах несколько цветных прядей. Тонкие ноги и руки неестественно расставлены в стороны. На локтях ссадины. На приоткрытых губах — пена. Кожа кажется голубоватой, словно не настоящая, а на шее неровная темная полоса.

'Я была красивей, — капризно заявляет Ри в моей голове, и я еле заметно киваю.

Была. Арина действительно была прекрасна. При нашей одинаковости это даже казалось странным. Но дело было не во внешней привлекательности. Люди не могли оторвать от неё заинтересованных взглядов из-за внутреннего света, завораживающей улыбки, задорного блеска в глазах. А когда она смеялась, невозможно было остаться равнодушным. Рина притягивала к себе, как магнит. Одним из тех, кого она привычно притянула, стал её убийца.

Расправляю бланк на папке-планшетке и принимаюсь писать. Кратко указываю обстоятельства, ориентиры, погоду, освещение, положение тела. Описываю одежду, серёжки-пуссеты, тонкий браслет. Снимаю часы с правого запястья, чтобы удостовериться в том, что это Тиффани. Девушка немного моложе Арины, но тоже не из простых. На ней диоровские кроссовки — скорее всего, оригинал. Что она делала здесь в предутренние часы? Почему нет куртки? Где сумочка? Поднимаю взгляд на Морозова:

— Что скажете?

— Труп в области открытых частей тела теплый. Окоченение слабое — только лицо и шея. — После сцены с операми, судмедэксперт терпеливо ждал разрешения и теперь диктует: — Одиночная замкнутая мягкая петля в средней трети. Направление горизонтальное. Неглубокая, выражена равномерно, характерно при удавлении…

Коля описывает признаки, а я фиксирую — механически, стараясь абстрагироваться, не проводить параллелей, не задумываться. Думать буду потом. Сейчас главное установить все детали, а восстанавливать картинку произошедшего — позже. Буквы ровными строчками бегут по листу одна за другой, пока я стараюсь не упустить ничего важного.

— Здравствуйте, — приветствует нас девушка-кинолог.

В накинутом на плечи тёмно-синем бушлате она кажется маленькой и хрупкой. Её служебная овчарка уже поздоровалась со мной первой, неожиданно понюхав за ухом. От её дыхания и влажного носа по затылку пробежали мурашки.

— Здравствуйте. — Поёжившись от щекотки, осторожно глажу собаку по холке и выпрямляюсь.

— Участковый уже на поквартирном обходе, — отчитывается Семенов.

Он подошел вместе с кинологом и непривычно серьезен. Сейчас начальник оперативников не напоминает того, с кем я вчера впервые встретилась в кабинете руковода. Константин мрачен настолько, что между светлых бровей залегла пара горизонтальных складок. Как-будто этот мужчина, как и я, не умеет улыбаться. Но он умеет — я видела. Хотя сейчас ощущение, что тот Семёнов, кого я встретила вчера и этот — разные люди. Неужели я всё-таки выбила его из колеи своей неожиданной правдой?

— Хорошо, — киваю я и прошу кинолога: — Попробуйте поработать, может найдёте что-то.

— Попробуем, конечно. — Девушка вздыхает, но, кажется, и сама не верит в успех.

Собаки по таким делам помогают редко, в основном работают по наркотикам, но даже если шанс крохотный, я не могу позволить себе им не воспользоваться. Кинолог отдаёт нужную команду, и овчарка осторожно обнюхивает тело. Шумно водит треугольником носа у шеи. Так же щекотно, как только что у моего затылка, но в отличие от меня, девушка на асфальте уже ничего не почувствует.