Книга Следствие ведет Мальвина, страница 24 – Татьяна Миненкова

После ухода Власовой, я какое-то время сижу за столом, тупо уставившись в одну точку. На самом деле время не лечит. Оно просто учит нас жить с болью внутри, вплетает её в ежедневный быт, делает привычной, родной и обыденной.

— Ты чего, Малина? Сломалась? — интересуется Скворцов и машет перед моим лицом ладонью.

И только в этот момент я вообще замечаю его присутствие. Трясина за моей спиной никуда не делась. Ещё крохотный шажок назад — и всё, оступлюсь, затянет. Но я снова пойду вперед.

[1] Эксгумация — это извлечение останков из могилы для перезахоронения или проведения судебно-медицинской экспертизы. Может проводиться по требованию правоохранительных органов в рамках расследования.

The Brave — SATV Music

— Куда это ты? — Захар всё ещё топчется зачем-то у моего стола.

От него пахнет кофе, сигаретами и любопытством. Я для всего отдела неведомая зверушка: непонятно зачем явилась сюда на нижестоящую должность и непонятно чего от меня ожидать. Крылов вчера вполголоса жаловался Осипову, что женщина в следственном отделе, как на корабле — к беде. Светочка не в счёт, она — секретарь, а вот я — другое дело. Разве нормальная будет торчать на работе до ночи, выезжать на трупы или изнасилования, общаться с преступниками? Но я ведь и на нормальность не претендую. Коротко бросаю Скворцову:

— В морг.

— Зачем? — Он округляет глаза. — Водитель поедет, он сам все экспертизы и ответы на запросы заберет.

Захар точно был бы не против, если бы водитель и обвинительное заключение за него печатал. Я не собираюсь сдаваться.

— Раз еду, значит надо.

То, что я хочу обсудить с Морозовым, достаточно конфиденциально и нетелефонно. И уж точно не предназначено для ушей Скворцова. Он бы с таким рвением свои дела расследовал, как в чужие лезет.

Такси уже ждёт у входа. С каждым днём становится всё холоднее, и я застёгиваю на розовой куртке все пуговицы. Поднимаю воротник. Я никогда не купила бы себе такую, а эта — Ринкина. Короткий норфолк до их пор пахнет сладкими цветочными духами, и я не уверена, что когда-нибудь сумею заставить себя его постирать. Сама не заметила, как ко мне перекочевала половина гардероба сестры. Иногда даже кажется, что Ри никуда не ушла и вот-вот ворвется в комнату, чтобы отругать за то, что утащила её любимый розовый свитер. Но она больше не ворвётся. Только в мою голову разве что, хотя тоже без спроса.

Бурые опавшие листья беспокойными крысами мечутся по дороге. Разлетаются и вихрятся под колесами машин. Город кажется полупустым и неуютным. С осыпающейся известкой стен, разбитыми фонарями и глубокими выбоинами в асфальте. Я всеми силами стараюсь его не ненавидеть, но всё-таки ненавижу. Если бы только она сюда тогда не приехала…

«Город ни при чём. Скворцов и Серегин ни при чём. Семёнов ни при чём, — перебивает мою мрачную меланхолию Ри. — И даже тот, кто убил меня — всего лишь орудие. Есть некто более глобальный. Он отмеривает время: кому сколько, и просто в нужный момент чик — и обрезает нужную ниточку».

Чтобы не пугать таксиста, не отвечаю. Рина всегда верила в судьбу, провидение, любовь и прочую чушь. Я не верю. Но верю в справедливость. В моей работе нельзя иначе. Поэтому я найду того, кто отобрал у меня сестру. Того, кто отобрал сестру у Юли Власовой. Найду и заставлю нести ответственность за содеянное. Нога в ногу с этой уверенностью, шагаю в морг — одноэтажный, мрачный, с покосившейся вывеской.