Книга Следствие ведет Мальвина, страница 30 – Татьяна Миненкова

— Поздравляю, Скворчонок, — хмыкаю, понимая, что лучшее пожелание в его случае — начать, наконец, нормально работать. Но я сдерживаюсь: — Карьерного роста тебе, успехов, и вот этого всего, нужного.

Сидящий на подоконнике Тетерин, посмеивается:

— Как-то неискренне прозвучало, — он салютует кружкой, но в ней чай — рабочий день после спонтанного застолья никто не отменял.

— Как есть. — На губах появляется подобающая случаю усмешка. — Захар — тот ещё сосед по кабинету.

Теперь смеются все — очевидно, Скворцовское разгильдяйство ни для кого в отделе не секрет. Светочка тут же рассказывает о том, что Захар сменил уже три кабинета, успев пососедствовать с Серегиным, Тетериным и Авдеевым. Последний даже уволился. Не из-за соседа, конечно, но кто знает.

— А ещё до тебя год назад тоже девушка-следователь была — Оксанка, но она забеременела и в декрет ушла, — рассказывает секретарь, а потом невозмутимо интересуется: — Ты сама-то пока туда не собираешься?

От такого предложения я давлюсь пиццей. Декрет — это что-то невообразимо далекое, из другой вселенной. У меня даже отношений нормальных нет. С тем же успехом Светочка могла спросить, планирую ли я, например, лететь на Марс или отправиться в полярную экспедицию.

— Я собираюсь только на допрос после обеда, — откашлявшись, запиваю вставший поперек горла кусок чаем. — Декрет для следователей комитета — нечто на грани фантастики.

— Почему? — оживляется Серёгин. Жестикулируя недоеденным куском, он рассуждает: — Осипов вон, женат и у него сын. У Крылова — две дочери. У меня девушка есть, а у Светки — целых три ухажера.

— У Светы рабочий день до шести, а Осипов, Крылов, и ты, Кирилл — мужчины. — Я рассматриваю расставленные на столе коробки, выбирая пиццу поаппетитнее. — Женщины, готовые ждать мужей до ночи, встречать грязными, злыми и уставшими — существуют, а мужчины, которые станут терпеть то же самое от жен — нет.

Я уяснила это, едва устроилась в следственный комитет. Парень, с которым мы жили тогда, сбежал через две недели такого противоречивого сожительства, но не сказать, чтобы я сильно расстроилась. У рабочей загруженности есть существенный плюс: она вытесняет из головы лишние мысли. О мужчинах. О семье. О детях. Лишь мыслей об убийце не вытеснила. Даже наоборот.

«Мне жаль», — коротко и печально комментирует Ри, но в шумной компании коллег я не могу ей ответить.

— Открою тебе тайну, Малина, — заговорщическим тоном произносит Скворцов. — Для того, чтобы уйти в декрет, жениться необязательно.

Уверена, родись Захар женщиной, рожал бы детей круглосуточно, лишь бы не расследовать дела. Я не успеваю высказать эту мысль вслух, потому что Света, повернувшись ко мне, добавляет:

— Особенно, если ты выбрала Семёнова.

Я снова давлюсь пиццей. Светочки на сдаче нормативов не было, а значит, в моё отсутствие меня успели не только всесторонне обсудить, но и женить на злополучном начальнике оперов по тяжким.

— Никого я не выбирала! — возмущённо заявляю я, пока очередной вставший поперек горла кусок, проваливается в желудок.

— Ну да, ну да! — хихикает Захар. — Мы видели вчера, как ты «не выбирала», если это теперь так называется!

Я досадливо фыркаю. Мысли о Семёнове и без того весь вчерашний вечер крутились в голове. Не сумев уснуть, я даже замесила тесто для миндального печенья, но так и не решилась его испечь. После предложения Константина помочь, чувства к нему плохо поддавались определению, курсируя в сознании экспрессом между станциями «раздражение», «злость» и «досада».