Книга Следствие ведет Мальвина, страница 38 – Татьяна Миненкова

— Когда уже можно будет есть? — озвучивает общее мнение Савелий.

— Сейчас посмотрим. — Из-под приоткрытой фольги валит горячий белый пар, и я констатирую: — Ещё минут десять и всё. Ты как раз успеешь вымыть руки.

Печенье уже испеклось, и обернув ладони полотенцем я достаю его из духовки. Миндаль, утопленный в золотистое тесто, потемнел и поджарился. Обжигая пальцы, я снимаю печенье с противня и перекладываю в плоскую тарелку — так быстрее остынет.

«Спроси об ампуле, — предлагает Ри. — Ты же теперь ни секунды с ним рядом расслабиться не сумеешь, а миорелаксант вообще может оказаться просто совпадением».

Совпадений слишком много. Собака. Ампула. Теперь даже то, что Семенов вспомнил о прошлогоднем убийстве кажется подозрительным. Может дело не в том, что у него память хорошая, а в том, что убийца тоже он? В любом случае, душить меня при ребенке Костя не станет, но уснуть в его присутствии теперь точно не получится.

Наши телефоны оживают одновременно: мой, всё ещё болтающийся на зарядке и его — кнопочный с отвратительно-пищащим сигналом. Чтобы режущая слух мелодия поскорей прекратила играть, Семенов берет трубку первым и уходит говорить в гостиную.

— Да, Федор Михалыч, — отвечаю я, отключив телефон от зарядного устройства и приняв вызов.

— Алин, подстрахуй, пожалуйста, Захара с дежурством. У него происшествие, Осипов с Тетериным дела к сдаче готовят, а Серегин и так весь день по сто тридцать первой работал — пусть отдохнёт. Сгоняй на осмотр.

Несмотря на обманчивое «пожалуйста», это не просьба, а приказ и ответить отказом не выйдет.

— Хорошо. А что там?

— Гнилой труп. Соседи на характерный запах пожаловались. Сейчас участковый дверь вскрывает. Подъезжай, удостоверься, что не криминал. Если есть сомнения — осмотри. Ну, не мне тебя учить.

— Поняла. — Усталый вздох всё же сдержать не удаётся. — Жду адрес.

Сообщение с улицей, домом и квартирой приходит в мессенджер одновременно с возвращением на кухню Семёнова.

— Ну что, теперь ужин? — интересуется он, а Савелий, присутствовавший при разговоре, с важностью, больше подходящей секретарю судебного заседания, чем ребенку объявляет:

— У тебя, пап, может и ужин, а у Алины — гнилой труп!

Савелия можно было бы похвалить за исключительно хороший слух, но что-то не хочется. Вместо этого мы с Семеновым напряженно переглядываемся.

— Ты главное маме об этом не рассказывай, — мрачно предупреждает он сына, а у меня интересуется: — А почему ты на него едешь? Мне доложили, что там вроде не криминал.

Я пожимаю плечами:

— Остальные заняты. Просто удостоверюсь, что причины смерти точно естественные. Ну и осмотр быстренько напишу. Ужинайте без меня.

Мысли о трупе с гнилостными изменениями всё равно напрочь отбили аппетит. Желудок болезненно сжимается от представлений о том, что ждёт меня на осмотре.

— Нет уж, так будет несправедливо, — Костя хмурится. — Я съезжу с тобой. Так ты быстрее освободишься, а потом мы поужинаем вместе, как и собирались.

— Ты не обязан. — Я перекладываю в тарелку жаркое для Савелия, которому точно никуда ехать не нужно.

— Ага, как же. Чтобы ты потом винила меня ещё и в том, что я съел ужин без тебя? Мне при мыслях об этом кусок в горло не полезет.

Семенов усмехается, но не похоже, чтобы он шутил. Уговаривать его остаться — бессмысленно и не нужно. Вооружившись фонариком, я возвращаюсь к себе, чтобы взять с собой нужные бланки протоколов. Пижаму снова сменяют джинсы, свитер и розовый норфолк. Стараясь не оступиться, я сбегаю вниз по подъездным ступенькам. Костя, успевший переодеться в форменные брюки и куртку уже ждёт в машине.