Книга Следствие ведет Мальвина, страница 40 – Татьяна Миненкова

Ради чего год за годом я добровольно соглашаюсь на нечто подобное сегодняшнему? Раньше считала, что участвую в восстановлении справедливости. Что в этом мире есть какая-то стабильность и порядок. Но после того, как система, которой я так преданно служу, не сумела найти и наказать убийцу моей сестры, я стала думать иначе. Порядок — это иллюзия. Мир — это хаос в чистом виде и все мы кружимся в нём мелкими песчинками. Вместе с этим осознанием изменилась не только я, но и цели моей работы.

На столе следы застолья — заветренные продукты, утыканная смятыми окурками пепельница и несколько опустошенных бутылок водки. Крепкий дешевый алкоголь — типичный спонсор и соучастник подобных преступлений. Он резко бьет в голову, открывая в людях новые ужасающие грани. Разрешает недозволенное. Делает агрессию и жестокость обыденностью. Бутылка, другая, третья — и торчащий из глаза собутыльника нож уже кажется нормой.

— М-м-да, — хмыкает Семенов за моей спиной. — На естественные причины как-то не тянет.

Я-то его появлению не удивлена, поэтому продолжаю разглядывать ужасающий натюрморт, а участковый жмёт Константину руку, озадаченно любопытствуя:

— Какими судьбами здесь? Мы сами только что поняли…

— Чутьё, Алексей, чутьё, — загадочно ухмыляется начальник оперативников. Он не морщится и не прикрывает нос, подтверждая, что для него происходящее тоже обыденность. — Поработай с моё, так же научишься.

И я с одной стороны благодарна Семёнову за то, что не раскрыл факт нашего совместного появления на месте происшествия, а с другой — понимаю теперь, что половина воспеваемых ему дифирамбов объясняется таким же «чутьём», как сегодня.

Костя подходит ближе к телу, сидящему за столом. Не касаясь, осматривает нож, приглядывается к следам на стенах. Мимоходом бросает мне:

— Криминалиста и судмедэксперта я уже вызвал. Крылову сама сообщи. Заметив, что он собирается уезжать, интересуюсь:

— А ты куда?

Участковый умчался на поквартирный обход. От мыслей что после ухода Семенова придется остаться одной, по коже пробегает неприятный холодок.

— Работать, — пожимает плечами Костя. — А то одна строгая девушка с голубыми волосами взяла привычку выедать мне мозг за нераскрытые дела. Или побыть здесь, пока эксперты не приедут?

Киваю. В присутствии Семенова отчего-то спокойнее, даже с учетом всех моих подозрений. Если он и убийца, то работает продуманно и без эмоций, так что убивать меня на месте осмотра ему точно не с руки. Я устраиваю бланк на папке-планшетке и пишу, абстрагируясь от лишних мыслей, комментариев Ри, запаха и всего происходящего.

Костя всё это время занят телефонными звонками, но говорит негромко, и погруженная в работу я воспринимаю его голос как шум радио — не фокусирую внимание на словах. Как только появляется Тихомиров и незнакомый судмедэксперт, Семенов, не прекращая говорить по телефону, уезжает, а я продолжаю описывать в тексте осмотра квартиру, кухню, трупы, следы и изымаемые вещественные доказательства.

Этот убийца сильно отличается от того — моего. Он действовал на эмоциях, и, скорее всего, пьяный. Размахивал ножом направо-налево. Не заботясь о последствиях, оставил орудие на месте преступления. Знал, что его найдут и совершенно не переживал по этому поводу. Мой убийца совсем другой. Каждый его шаг продуман до мелочей. Он играл с жертвами, как кот с пойманной птичкой. И я никак не могу избавиться от неприятного ощущения, что он до сих пор играет — со мной.