Книга Следствие ведет Мальвина, страница 52 – Татьяна Миненкова

«За эти пару дней с тобой Костя уже заслужил медаль за терпение, — отзывается Рина. — Ну, или хотя бы завтрак».

Не спорю. И даже завтрак вот, готовлю, но вынуждена признаться:

— Просто он меня раздражает, Ри! Ещё никогда в жизни я не встречала человека, который вот так бесил бы меня одним своим существованием! Эти подколки, ухмылочки и ехидство! Р-р-р-р!

Как назло, именно в этот момент предмет обсуждения заглядывает в кухню:

— Если на завтрак ты запланировала загрызть меня, то я лучше сразу поеду на работу, Мальвина, — бесстрашно заявляет он.

Волосы Семенова всё ещё влажные после душа, вода пропитала перекинутое за спиной полотенце. Он свеж и пахнет причудливым коктейлем из осени и геля для душа. Судя по всему, Костя отлично выспался, а не ворочался как я, полночи, размышляя о поисках убийцы. Ворчу в ответ, ставя форму с заготовкой в успевшую прогреться духовку:

— На завтрак я запланировала омлет, но, если боишься — поезжай в отдел, я тебя не задерживаю.

— Нет уж, дождусь несмотря на явный риск, — усмехается он и устраивается за столом, подперев ладонью гладко выбритый подбородок.

Семенов улыбается широко и довольно, но веселить его не входит в мои планы. Ухожу умываться, пользуясь тем, что ванная наконец освободилась. С детства у меня был свой санузел. Даже когда мы с Ринкой, решили жить самостоятельно и сняли одну на двоих квартиру в центре. В непродолжительный период совместной жизни с парнем из института я тоже не была ограничена в комфорте.

И вот теперь впервые вынуждена делить квартиру с кем-то, кто не родился со мной в один день, не воспринимается как часть меня самой и не находится со мной в отношениях. При этом и совсем чужим Семенов отчего-то не воспринимается тоже. Ощущения от этого новые и противоречивые. Он как Шуша, которая мешает спать по ночам, но всё же имеет определённую полезность.

Вернувшись на кухню, я обнаруживаю, что омлет в духовке уже поднялся и приобрел красивую золотистую корочку. Семенов поглядывает на него с интересом, вынимает поджаренный хлеб из электрогриля, миролюбиво интересуется:

— Кофе?

— Кофе, — я киваю, и Костя наливает в кружку свежесваренный кофе из турки, и без напоминаний добавляет в него мёд и молоко.

«М-м-м… — мурлычет Ри. — Это так мило, что он знает, что ты любишь».

Семенов просто внимательный. У него работа такая — быть внимательным. И всё же он оказался недостаточно внимательным, чтобы…

«Ой всё! — Сестра возмущенно фыркает. — Поешь сначала, потом поговорим».

Хмурясь, я достаю из духовки омлет, делю его на три части, одна из которых тут же отправляется в мою тарелку, а две — в Костину. Вчерашний опыт с одной сковородой на двоих научил меня тому, что его лучше не повторять. В тишине слышно, как Шуша грызёт кусочек поджаренного хлеба.

— Обалдеть, — коротко оценивает омлет Семёнов. Он даже глаза закрывает от удовольствия. — Как в детстве. Я лет двадцать назад такой ел, а сам бы никогда не приготовил.

Омлет действительно пышный и вкусный, но в общем-то вполне обычный. Наверное, у каждого есть какие-нибудь приправленные воспоминаниями блюда. Ешь их — и переносишься в прошлое, плохое или хорошее. Для меня детство — это форель в сливочно-шпинатном соусе и хрустящие бутерброды с клубничным джемом.

А кислый виноградный сок возвращает в ощущение безысходности и отчаяния. Ринка купила двухлитровую бутылку, сделала пару глотков и оставила в холодильнике перед тем, как уехать в ту роковую командировку. Несколько дней, что вечностью тянулись от новости о её смерти до похорон, я продержалась этом соке — ничего другого ни есть, ни пить не получалось. С тех пор, даже вид бело-фиолетовых бутылок на полках супермаркетов погружает в уныние. Под воздействием меланхолии от этих мыслей, я неожиданно признаюсь: