Книга Следствие ведет Мальвина, страница 68 – Татьяна Миненкова

«Олег — это другое, — оправдывается собеседница. — Признаю, с ним я ошиблась…»

Её рассуждения обрываются трелью дверного звонка и появлением на пороге Кости — хмурого, с тающим на плечах и волосах снегом. Его широкий силуэт в тёмном дверном проеме выглядит пугающе. Но, сделав первый шаг в ярко освещённую прихожую, Семёнов утомлённо улыбается:

— Знаешь, пока я сюда не пришел, не подозревал, как сильно проголодался.

Он скидывает мокрую куртку и стряхивает капли со светлых волос. Уходит переодеваться, пока я, позволив Шуше вернуться на плечо, раскладываю ужин по тарелкам и завариваю чай.

— Расскажешь, что случилось? — интересуюсь я у Семенова, когда он садится за стол.

— Не уверен, что хочу, Мальвина. — Он выглядит невозмутимым, но между бровей залегли две вертикальные складки. Кивнув на Шушу, он легко переводит тему: — Савка недавно заставил меня смотреть мультфильм, в котором крыса помогала повару готовить. У тебя тоже так?

Не к месту сравниваю его с Олегом, который в таких случаях ворчал про антисанитарию и блох, а потом разражался нудной лекцией о том, как крысы в средневековой Европе разносили бубонную чуму.

— Примерно, — усмехаюсь я, вспомнив, как мы с Ринкой хихикали и хором отвечали Олегу: «сам ты чума», потому что Шу — чистоплотная атласная крыса и по опрятности способна дать ему фору.

Ужин проходит спокойно и гладко. Семенов непривычно отрешен и задумчив, а я снова погружаюсь в размышления об убийце в тёмном плаще. У ОБС всё же есть польза — теперь образ того, кого я ищу, обрёл четкие очертания, и я уверена, что в конце концов найду его и сдёрну с головы капюшон. Костя сам убирает посуду после ужина, а я ухожу спать.

Уснуть получается не сразу. Мысленно я всё ещё лежу в листве у десятого дома по улице Свиридова и представляю склонившегося надо мной человека. Глаза, нос, подбородок. Каким было его лицо?

«Лучше бы ты Семенова представляла, честное слово — сонно ворчит Ри. — Дался тебе этот убийца? Ну найдешь ты его, и что?»

Я знаю — что будет, когда я найду его, но не только не говорю этого вслух, но даже думать себе об этом запрещаю. Рина ведь слышит мои мысли. Поймёт и житья не даст попытками переубедить. Поэтому я легко сдвигаю фокус внимания на Костю, тем более что сестра и сама не прочь о нём поговорить:

— Зачем мне представлять Семенова, когда он на диване в соседней комнате?

Ему тоже отчего-то не спится, а действия легко угадать по звуку негромких шагов за закрытой дверью. Кухня. Душ. Скрип дивана. Звук диктора новостей по телевизору.

«Он тебе нравится», — безапелляционно заявляет Ри, а я сонно бормочу в ответ:

— Не выдавай желаемое за действительное.

Зеваю и прикрываю веки. Укутываюсь в одеяло, делая из него теплый кокон, как у гусеницы, которая обязательно превратится в бабочку, когда выспится. В сонное сознание проникает непрошенная мысль о том, что Костя в этой постели не спал и не спит никогда. Белье в ней не просто чистое, а новое, до хруста. И аромат осени, неизменно присутствующий в квартире здесь еле-ощутим. Кажется, он вообще в спальне появляется редко, предпочитая мягкой двуспальной кровати диван.

«Нравится-нравится, — не желает тем временем униматься сестра. — Помнишь, в детстве у нас была одна на двоих деревянная шкатулка с сокровищами? Ты бы спрятала в ней этот поцелуй. И варежки, наверное, тоже».