Книга Следствие ведет Мальвина, страница 70 – Татьяна Миненкова

Семенов кивает и отворачивается, не решившись выспрашивать дальше. Уходит в коридор. Вскоре под шорох куртки оттуда доносится:

— Не торопись, там за ночь намело, нужно минут пять, чтобы почистить машину.

В его правоте я убеждаюсь, едва ступаю за порог подъезда — снег тут же забивается в кроссовки, и липнет на джинсы, моментально превратив ткань ниже колена в ледяной доспех. До машины приходится добираться бегом, а устроившись на сиденье — оттряхиваться и ёжиться.

— Ты всегда так одеваешься зимой, Мальвина? — хмурится Семенов.

Вообще-то да. А когда я переводилась в этот город, решимость и отчаяние застилали глаза. О вещах я совершенно не думала, взяв с собой пару свитеров и джинсов, смену белья и вещи первой необходимости. Крысиная клетка и спортивная сумка составили весь мой багаж, когда я приехала сюда на междугороднем автобусе, оставив в прошлом роскошь и комфорт.

— Нет. — Губы дергаются в кривой усмешке. — Обычно я не ношу шапку, шарф и варежки, но этой зимой исключительно ради тебя делаю исключение.

— Тогда сделай, пожалуйста, ради меня еще одно исключение, и позвони, когда соберешься домой, чтобы не идти пешком, — просит Костя, но я не успеваю проникнуться неожиданной заботой, потому что он тут же добавляет: — Кто будет искать убийцу, если ты ляжешь в больницу с пневмонией?

Мы расстаёмся у отдела, где тот факт, что я выхожу из Костиной машины тут же подмечает Скворцов. Сосед по кабинету не любит долго сдерживать порывы творить добро с кулаками. Перескакивая через сугробы, он догоняет меня на лестнице:

— А я тебя предупреждал, Малина. — Изобразить трагический голос Захару удалось бы куда лучше, если бы он не запыхался, перепрыгивая через ступеньки. К сожалению, нравоучительно цокать языком это ему не мешает: — Опомниться не успеешь, как пополнишь список трофеев Семенова.

— Я тоже предупреждала тебя, что не стоит под предлогом псевдозаботы лезть в мои дела, Скворчонок, — напоминаю я, позволив коллеге пройти вперед.

— А то что? — дерзко интересуется он и тут же получает хороший пинок кроссовком по правой ягодице.

От неожиданности Захар, ойкнув, подпрыгивает на следующую ступеньку и потирает ушибленное место.

— А то вот что, — объясняю я. — В следующий раз будет больнее.

— Ну тебя, Малина, — дуется он, на всякий случай передвигаясь боком. — Жуткая ты баба! Я даже теперь не уверен, кого стоит жалеть, тебя или Семенова!

— Себя жалей! И поднимайся быстрей, а то на совещание опоздаем.

В отделе мы со Скворчонком оказываемся последними и в кабинет Крылова бежим наперегонки, поскальзываясь в мокрой обуви на усеянной чужими следами плитке.

— Алина, заходи скорее. Скворцов, дверь за собой прикрой, — торопит Федор Михалыч и тут же оборачивается к прерванному разговору с Тетериным: — На что вечером вчера выезжал?

Пашка хмурится, но отчитывается:

— Ребенок умер на Тимирязева, шесть месяцев. По причинам Морозов предполагает СВДС. Вскроет — скажет точней.

СВДС — причина детской смертности, не имеющая ни логического, ни научного объяснения — ещё одна деталь, существенно омрачающая работу. Произвести осмотр, допросить и без того безутешных родителей, подтвердить отсутствие вины — худшие из обязанностей, особенно когда обстоятельства приправлены раздумьями о смысле жизни и невозможности изменить веками устоявшийся порядок вещей. Это объясняет две продольные морщинки между бровей Семенова, продержавшиеся вчера на протяжении ужина. Если других происшествий не было, то именно он выезжал с Пашей на осмотр.