Книга Совершенство, страница 73 – Татьяна Миненкова

Пользуясь тем, что Лера сидит спиной к плите, Ник встает позади меня, гораздо ближе необходимого. Его руки будто бы вынужденно оказываются по обеим сторонам, а дыхание щекочет кожу на затылке, когда он показывает, как подключать газовый баллончик и зажигать на одной из конфорок сине-фиолетовый огонек.

— Прости, – почти неразличимо шепчет он, склоняясь к самому уху, а его грудь при этом касается моей спины.

— Спасибо, Ник, – нарочито громко отвечаю я, а холодный тон позволяет понять, что прощать я его не собираюсь, ибо у меня, вообще-то, есть гордость.

Он мог бы что-то сказать в свое оправдание, но в этот момент, судя по голосу, к лагерю приближается Нестеров, и Ник с печальным понимающим вздохом делает шаг назад, а потом возвращается к Лере.

Я разбиваю яйца в сковороду, затем оборачиваюсь и вижу, что Марк говорит по телефону. Надо же, у него что, у единственного здесь есть связь?

— …в любом случае я должен получить эту информацию первым, – резко говорит он собеседнику на том конце провода. – Что бы ни выявили аудиторы.

То ли из-за присутствия Нестерова и его приказного тона, то ли из-за непривычной обстановки, яйца я разбиваю неаккуратно. Чертыхнувшись по этому поводу, размешиваю их вилкой и добавляю соль. Тем временем Марк продолжает разговор:

— Что бы они ни выяснили, пусть дождутся моего возвращения. Никаких заявлений. Если боишься, что сольют, – напомни про договор о неразглашении.

С кем бы он ни говорил, я этому человеку не завидую. Голос у Нестерова безапелляционный и властный. Лично я терпеть не могу, когда со мной так разговаривают. Да, собственно говоря, никто и не смеет разговаривать со мной так.

— Я вернусь через пару дней и все решу, – резко заканчивает разговор Марк, а потом внезапно оказывается около меня. – М-м-м, вкусно пахнет, милая.

Нестеров шумно вдыхает аромат готовящейся еды и заглядывает в сковороду из-за моего плеча:

— А вот выглядит что-то так себе, – с усмешкой признает он. – Ты уверена, что это съедобно?

«Кажется, Милашечка, у Маркуши инстинкт самосохранения полностью отсутствует, – сочувственно качая головой с надетым на нее поварским колпаком, диагностирует чертенок. – Это же надо такое ляпнуть!»

— Съедобно, – ворчу я, поняв, что Нестеров не только, вопреки мнению Лерки, меня не боится, но и вообще живет по принципу «слабоумие и отвага». – И это называется «скрэмбл», вообще-то.

Кажется, в его жизненных принципах я не ошиблась, потому что в следующий момент, вооружившись вилкой, Марк зачерпывает мой скрэмбл прямо из сковороды. Потом, предварительно подув, пробует.

— Я не знаю, что такое скрэмбл, но оно явно пересолено, милая, – доверительно сообщает он и кладет вилку обратно на стол. – И вообще, по-моему, хрустеть на зубах это не должно.

Лера и Ник предпочитают не вмешиваться, а заметив, что я готова огреть Нестерова сковородой, Дубинина и вовсе, зачем-то заговорщически мне подмигивая, утаскивает жениха к ручью под предлогом мытья тарелок. Я прищуриваюсь:

— В любом случае, Нестеров, я готовлю не для тебя.

— Что ты, у меня и мысли не было, что ты планируешь меня отравить, – мягко отодвинув меня от плиты, Марк снимает сковороду с конфорки, где продолжает гудеть подпитываемый газовым баллончиком огонек.

С абсолютно невозмутимым выражением лица он отходит на несколько метров и вытряхивает содержимое сковороды прямо на песок, где к нему сразу же слетаются местные чайки, не избалованные подобными деликатесами.