Книга Совершенство, страница 99 – Татьяна Миненкова

— Почему ты назвал Жарова сутенером? – любопытствую я, наконец одевшись и отсмеявшись.

— Потому что привык называть вещи своими именами, а по-другому то, чем он занимается, не назовешь.

Он с легкостью поднимает сап с гальки и, взяв в другую руку весло, направляется к морю. Я хватаю с камней телефон и догоняю Марка, едва поспевая за его широкими шагами.

— А чем он занимается?

— Распространяет порнографический контент за определенную плату. Ты не знала об этом? Вы ведь, кажется, даже встречались?

Я хмурюсь.

— Мы познакомились на одной из вечеринок и сходили на несколько свиданий. И, скажем так, когда я начала догадываться о способе его заработка, встречаться мы перестали.

Нестеров заходит в воду по колено и удерживает сап на волнах. Вода холодная, а вчерашние волны принесли к берегу растрепанные клубки скользких водорослей, неприятно липнущих к ногам.

— Это радует, – спокойно комментирует Марк, помогая мне забраться на доску.

Я располагаюсь поудобнее и интересуюсь:

— А откуда ты его знаешь?

— У нас один тренер в тренажерном зале, – Нестеров устраивается за моей спиной и вытягивает вперед длинные ноги. – И Жаров пару раз хвастался собственными успехами.

Сейчас он закрепил лиш на левой щиколотке, а на правой у него такая же, как и у меня, темная отметина, и теперь мы напоминаем членов какой-то мазохистской секты. Кажется, ему вчера пришлось нырять за мной достаточно глубоко.

То, что он занимается в том пафосном спортзале в центре города, – ожидаемо. Вряд ли такое телосложение можно поддерживать без постоянных тренировок. Я и сама когда-то пыталась тренироваться там, но потом перешла на йогу, которая нравится мне гораздо больше суровых силовых и изматывающих кардио.

По примеру Марка, я вытягиваю ноги вперед и двигаюсь ближе, прижимаясь спиной к его груди.

Мне хорошо и комфортно рядом с ним. Нравится чувствовать его дыхание на своем затылке, нравится разговаривать с ним и касаться его тела. Нравятся его руки, сжимающие шафт весла, – с крепкими запястьями, выступающими костяшками и сетью выпуклых вен. И, чего уж там, где-то внутри до сих пор теплеет от воспоминания о его поцелуе – восхитительном и горько-сладком, как алкогольные трюфели «Приморского кондитера».

— У тебя есть еще условия? – легкомысленно любопытствую я, запрокидывая голову назад на его плечо. – Озвучь все сразу.

Нестеров поудобнее перехватывает весло. Так, чтобы можно было грести, не ударив при этом меня. Он не говорит, чтобы я отодвинулась, а подстраивается. Этот факт почему-то вызывает во мне внутреннее ликование.

— Только верность, и ничего больше. Чтобы ни рядом с тобой, ни в твоих мыслях не было места кому-то другому. Сахарову в том числе.

Вообще-то, я и не вспоминала о Никите сегодня, но сообщать об этом Нестерову не собираюсь. Мне тоже нравится играть с ним, так же, как и ему со мной.

— Для тебя это так важно? – спрашиваю я, легонько касаясь пальцами его бедра.

— Важно, – кивает он, а я замечаю, что мои прикосновения действуют на него почти так же, как и его на меня, – Марк шумно вдыхает, а весло чуть было не выскальзывает из его рук.

Но он тут же перехватывает инициативу, склоняется к моему уху и произносит:

— Я собственник, знаешь ли. И привык, когда то, что мое, принадлежит только мне одному, милая.