Книга Совершенство, страница 102 – Татьяна Миненкова

Возможно, кому-то из них и было больно, как Андрею Котову, но мне до этого никогда не было дела. Я жила, как умела, стараясь не думать о прошлом и видя будущее слишком туманным, чтобы строить какие-то далекоидущие планы.

Думая об этом, я не обратила внимания, что Лерка уснула, доверчиво прижавшись к груди жениха, в то время как сам он не сводит с меня пристального взгляда.

— Я волновался за тебя, Лана, – шепотом произносит он, поняв, что я его заметила.

Надо же, волновался он. А если бы я действительно утонула, то его «подождем до утра» привело бы к тому, что утром на острые скалы вынесло бы мой хладный посиневший труп. Почему-то я была уверена, что Нестеров на его месте нашел бы меня и ночью. Нашел и не позволил бы погибнуть.

«Прекращай его идеализировать, это бесит», – шипит чертенок, приподнимая край соломенной шляпы.

А я не идеализирую. Просто я вдруг отчетливо понимаю, насколько они разные: Ник и Марк. И, по сравнению с другом, Сахаров – бесхребетный, хитрый и непорядочный. Вот уж про кого точно можно сказать, что, доверяя, вручаешь ему кинжал. Мне вдруг даже становится обидно за Лерку, которая спит, не подозревая о его коварстве. Музу ему, видите ли, подавай!

— Заметила, – шепотом хмыкаю я с нескрываемым сарказмом. – Что бы я делала без твоих волнений?

— То, что с тобой был Нестеров, давало повод надеяться на то, что вы вернетесь, поэтому я ничего и не предпринял. Меня вообще не было рядом, когда вы вышли в море! – оправдывается он.

— Да уж, действительно, спасибо Марку.

— Послушай, давай сегодня вечером…

Но я не хочу его слушать, понимая, что ни сегодня вечером, ни завтра и вообще никогда не желаю иметь с ним ничего общего.

— Нет, это ты послушай… – возмущенно прерываю я, но делаю это слишком громко, потому что веки Дубининой начинают дрожать, словно она вот-вот проснется.

Кажется, сейчас мы не выясним отношения. Ну и фиг с ним. Пусть живет в счастливом неведении относительно собственной скотской натуры. Я отворачиваюсь от Сахарова и ложусь на живот, подкладывая руки под голову, а спину подставляю теплым солнечным лучам.

«С чего это ты вдруг стала такая правильная, Милашечка? – проникновенно вещает чертенок с плеча. – Вот уже и Никита тебе стал неинтересен. Этот Нестеров на тебя дурно влияет, дорогуша».

Любопытно, как же внезапно Марк перестал нравиться чертенку с тех пор, как начал нравиться мне. И теперь он настроен против Нестерова слишком категорично. Ревнует, что ли? До этого он был единственным моим близким другом, помимо Тоши, а сейчас мне впервые очень хочется довериться другому мужчине.

«Пффф, с чего мне ревновать, не смеши мои копыта! Я – часть тебя, Милашечка, и от меня тебе никуда не деться!»

Худшая часть. А Нестеров открывает во мне лучшую: более светлую и правильную. И она, кажется, начинает перевешивать.

Чертенок обиженно фыркает и ничего не отвечает. Согревшись на солнце, я предаюсь сладким грезам о Марке и тоже проваливаюсь в сон, теряясь во времени.

Мне снится, как туманным и дождливым днем я бегу по центральным улицам города. На мне короткие шорты в стиле сафари и завязанная модным узлом клетчатая рубашка. Задыхаясь и огибая прохожих, я бегу в сторону набережной по тому самому маршруту, по которому мы гуляли с Марком в день нашего знакомства. Волосы завиваются от влажности и прилипают к лицу. Дыхание сбилось от быстрого бега. Но все это – мелочи. Отчего-то мне обязательно нужно куда-то успеть.