Книга Совершенство, страница 105 – Татьяна Миненкова

— Привычка, оставшаяся с детства, когда мечтал стать художником. А сейчас пригождается в работе.

— Всегда считала, что ты с детства мечтал быть строителем, – удивляюсь я.

Наши ладони на пледе совсем рядом, но не касаются друг друга. При этом я чувствую тепло и аромат его кожи и почти ощутимое напряжение между нами. Это словно новая игра, правила которой мне пока неизвестны.

— На роль отцовского преемника прочили брата, а не меня. А я был далек как от строительства, так и от управленческой деятельности. Но все сложилось иначе.

— Почему?

Слова Марка не совпадают с мнением, которое уже успело у меня о нем сформироваться.

— За несколько месяцев до того, как я окончил школу, брат погиб в результате несчастного случая. И это изменило все мои планы, определив дальнейшую судьбу.

Я сочувственно кладу пальцы на его ладонь:

— Мне жаль, что так случилось.

— Я давно это пережил, – отмахивается Марк, убирая руку, чтобы подать мне папку. – Как ты и говорила, багаж личных травм делает нас теми, кто мы есть. Я просто подстроился под обстоятельства и сумел полюбить то, что делаю.

Вижу еще один повод для восхищения в том, что травмирующие события сделали его сильнее и лучше. Марк превозмог обстоятельства, и теперь кажется, что он на своем месте. Более того, я не раз слышала, что Нестеров один из лучших профессионалов своего дела в нашем городе.

В его папке сразу бросается в глаза верхний карандашный набросок. Непохожий на остальные. На нем изображена красивая светлая башня маяка, чем-то напоминающего Токаревский. Но вместо галечной косы, подходящей к основанию, она тонет в крупных цветах шиповника. Они оплетают строение, будто планируют когда-нибудь поглотить его целиком.

Когда-то Марк сравнивал с шиповником меня за колючесть, проявленную при первой встрече.

— А говоришь, что не ждал, – провожу я подушечками пальцев по четким линиям наброска.

Следы грифеля рыхлые от морской влажности, и он легко пачкает кожу. Ну вот, теперь я еще и грязная. Мои волосы спутаны, макияж отсутствует, кожу стягивает от соли, а шорты и футболка мятые и не соответствуют модным трендам. Сейчас я как никогда далека от совершенства. Но как никогда счастлива.

— Ждал, – тихо отзывается Марк. – И рисовал это, когда думал о тебе.

Нестеров серьезен, но взгляд зеленых глаз теплый и искренний. Я вижу в его расширенных зрачках свое отражение. Я нравлюсь ему, несмотря на неидеальность. Никто и никогда так на меня не смотрел. Мысли об этом заставляют меня чувствовать себя уверенней и смелей.

Листаю оставшиеся в папке эскизы. Они прекрасны, но ни один не цепляет так же, как тот маяк. Не задевает невидимые тонкие струны в моей душе. Словно в том первом рисунке скрыта какая-то интригующая тайна, понять которую я пока не могу.

— Можно я заберу?

Получив в ответ кивок, я вытаскиваю лист из-под зажима. Свернув в несколько раз, убираю в задний карман шорт. Не знаю, зачем он мне, просто чувствую, что нужен.

— Спасибо, – бормочу я, закрываю папку и кладу ее на плед рядом с собой.

Вместо ответа горячая ладонь накрывает мои пальцы. Замираю на мгновение, пока Марк как ни в чем не бывало смотрит на темно-лазурную линию горизонта, где яркое закатное небо врезается в морскую гладь. Мне бы поучиться у него самообладанию.