Книга По ту сторону экрана, страница 47 – Татьяна Миненкова

Чтобы поймать меня у самой земли ему пришлось встать на одно колено, испачкав брюки своего делового костюма, а от резкого движения плечом, треснул и распоролся шов на рукаве его пиджака. Но я была не в том состоянии, чтобы трезво оценить проявленный Лазаревым героизм.

Волна адреналина после неудавшегося падения быстро схлынула и в глазах потемнело от резкой боли в районе щиколотки, от которой я тут же зажмурилась и зашипела.

— Ева, вы в порядке? — обеспокоено спросил Денис, вглядевшись в мое лицо, но я вместо ответа смогла лишь рвано всхлипнуть и неопределенно помотать головой из стороны в сторону. — Идти сможете?

Глаза щипало от слез, поскольку больно было неимоверно, и как бы мне ни хотелось храбриться в присутствии Лазарева, встать на травмированную ногу я точно бы не смогла. Поэтому лишь снова отрицательно качнула головой и все-таки осмелилась открыть глаза и посмотреть на моего случайного спасителя.

Поджав губы и недовольно сдвинув брови, Денис со мной на руках дошагал до такси и помог мне расположиться на заднем сиденье. Сам он занял место рядом. А когда машина тронулась с места, наклонился и, не спрашивая разрешения, осторожно закинул мои ноги к себе на колени, отчего мне пришлось повернуться к нему в анфас.

Сняв туфли с обеих моих ступней, Лазарев поставил их на пол, а сам осторожно ощупал затянутую в тонкий капрон поврежденную щиколотку.

— Здесь болит? — легко надавил он на какую-то точку на ней, отчего в этом месте вспыхнула резкая боль, а из груди вырвался болезненный стон. — А здесь?

— Здесь — нет, — сдавленно отозвалась я. — Не надо так делать больше, а то ко всем недавно перечисленным эпитетам я добавлю еще и склонность к садизму.

— Добавляйте, — разрешил он любезно. — Хотя логичнее было бы добавить «спасибо, Денис». У вас скорее всего просто сильное растяжение, но лучше перестраховаться. Маршрут изменился, мы едем в травмпункт, — обратился он к водителю.

А я, наконец, вспомнив о вежливости, все же добавила:

— Спасибо, Денис Станиславович.

— Пожалуй, пора избавляться от отчеств и переходить на «ты», хотя бы наедине, вам не кажется?

Вопрос был закономерен и логичен, но я почему-то оказалась к нему не готова. И, прежде чем успела обдумать ответ, произнесла:

— В отношениях начальник-подчиненный общение на «ты» — признак непрофессионализма.

— То есть, когда вы не так давно обозвали меня язвительным и авторитарным манипулятором — это было сугубо профессиональной критикой?

На самом деле эти слова вырвались потому, что я устала, замерзла, намокла и проголодалась, а еще, потому что злилась на него за вчерашний разговор и за постоянное ощущение недосказанности, витающее между нами.

Все эти вопросы были почти осязаемы и я, на свой страх и риск предпочла вернуться к самому безобидному из них:

— Разве использование моего чувства вины, растерянности и страха перед увольнением для того, чтобы вынудить меня стать вашим помощником, было не манипуляцией?

Интуитивно чувствовала, что именно сейчас, в конце насыщенного событиями дня, когда такси, шурша колесами мчалось по трассе, а мои ноги все еще покоились на коленях Лазарева, момент для выяснения отношений был явно лучше, чем вчера.

И именно в эти минуты наши отношения были как никогда далеки от плоскости «начальник-подчиненный». Хотя, попытайся я подобрать определение тому, кем мы являлись друг для друга в полумраке салона, когда лишь огни от фар встречных машин бросали на наши лица неровные пятна света — наверняка не справилась бы с этой задачей.