Книга Письма из Терра Арссе, страница 167 – Татьяна Миненкова

Тэтрилин пожала плечами, но я аккуратно подтолкнул ее к входу в бальный зал.

Когда потянулся к дверной ручке, чтобы открыть дверь, она придержала мою руку, взглянула мне в глаза и тихо спросила:

— И что же теперь? Совсем ничего не ожидать, чтобы не страдать от того, что ожидания не оправдались?

Я усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Так тоже нельзя. Человек без мечты, надежды, и веры — это так, пустая оболочка. Если ни на что не надеяться — жизнь станет печальной и неинтересной. Наоборот, надо мечтать и надеяться, и чем масштабнее, тем лучше.

Она тепло улыбнулась. Я тоже. Тэтрилин вернула мне камзол и я, наконец, открыл дверь.

Атмосфера веселья и шума после тишины балкона давила. Блеск и яркий свет после сумрака слепили глаза. Отыскал взглядом остальных Следующих, но, казалось, нашего отсутствия никто не заметил.

— И что же значит «мечтать масштабнее» применительно к моему случаю? — Осведомилась Тэтрилин, а ее ладонь легла на мой локоть.

Мы направились в центр зала, где присоединились к танцующим парам во время уже начавшегося вальса.

— Даже не знаю, — ее вопрос заставил задуматься, поставить себя на ее место. — Пожалуй, выжить в борьбе за престол Терра Арссе.

Одной из причин, по которой я любил вальс являлась та, что этот несложный танец позволял почти не прерывать беседу и видеть лицо собеседницы. Сказанное мной мало подходило для светской беседы, однако, мы ее и не вели.

Между нами установилось хрупкое доверие и понимание. И Тэт улыбнулась, видимо, она сама пришла к таким же выводам и давно смирилась с участью Следующей.

— Пожалуй, так и есть, — поразмыслив немного, произнесла она. — А помимо этого мне хочется свободы и независимости от обязательств, которые я на себя не брала, но почему-то вынуждена нести.

— Тоже неплохо, — согласился я.

Интересно, она помнит свою мечту о деревянном доме в глухом лесу? Или это была наша мечта? Не важно. Сначала меч и драконы. А потом мне станет уже не до того. И ей, возможно, тоже. Наше будущее слишком зыбко и грезить о том, что оно может быть совместным и счастливым — гарантировать себе разочарование от неоправдавшихся ожиданий.

— А о чем твои «масштабные мечты» и надежды? — спросила вдруг она, словно прочтя мои мысли.

— Сложно сказать, — произнес я, подыскивая ответ, максимально близкий к истине и не выдающий обо мне полной правды. — Примерно те же, что и у тебя.

— Неужели тоже свобода от обязательств и выживание в борьбе за престол? — Удивилась она.

Следующая сказала это в шутку, не подозревая, что уловила самую суть. Пожалуй, вряд ли можно было сказать точнее.

Рассмеялся, надеясь, что сделал это максимально натурально.

— Почти, — уклончиво ответил я и она, к моему счастью, не стала выяснять подробности, вместо этого, вдруг, о чем-то задумавшись.

А мои печальные мысли, наоборот, испарились куда-то, словно не успевая за нашей вальсирующей парой. Мне просто приятно было держать ее нежные пальцы в своей руке, касаться тонкой талии, чувствуя тепло ее кожи под тканью платья, вдыхать ее запах полной грудью и смотреть на губы, которые я помнил распухшими от поцелуев. Жаль, что воспоминания об этом остались у меня одного, а из памяти Тэтрилин стерлись без следа.

Вальс подходил к концу, а на его последних аккордах наше хрупкое равновесие дало трещину, после осторожного вопроса Следующей: