Книга Письма из Терра Арссе, страница 246 – Татьяна Миненкова

— Я просто хочу помочь ему. И тебе.

«Я. Этого. Не просил», — оскалился он. «И со всем справлюсь сам».

— Вижу, как ты справляешься. Ведешь себя как упрямый осел, ничем не лучше Астарота!

Замкнутый круг какой-то. Мы словно говорили на разных языках и, хоть и слушали друг друга, но не слышали и не понимали. Или не хотели понимать.

В теле зверя был он, а зарычать хотелось мне. Не нужно было сравнивать его с Астаротом. Любые упоминания о брате Руса много лет были негласным табу. Но сейчас мне хотелось ранить его так же, как он ранил меня.

«А с чего ты взяла, что я должен быть лучше Астарота? Я такой, какой я есть», — прозвучал его голос в моей голове, а сам он, мягко ступая тяжелыми лапами по камням, медленно пятился назад.

— Куда ты? Стой! Не уходи! Не надо!

Он ничего не ответил, но замер, а я снова вскочила на ноги. Мы просто смотрели друг на друга. Наши взгляды словно были соединены невидимой, натянувшейся от напряжения между нами, струной.

Нужно было что-то сказать, не позволить ему снова покинуть меня, но, как назло, все правильные и нужные слова в этот момент вылетели из моей головы. Рус же, словно ждал от меня чего-то. Будто я могла парой слов исправить сложившееся положение. Но я не знала, что сказать, просто смотрела на него отчаявшимся, затравленным, полным боли и обреченности взглядом.

«Иногда мне кажется, что быть зверем гораздо душе, и уж точно проще, чем человеком».

И после этих слов, натянутая струна между нами разорвалась. Я почти услышала звон, когда это произошло. Рус развернулся и, резко раздраженно дернув длинным пушистым хвостом, в пару огромных прыжков исчез в сером осеннем лесу.

Когда он вернется? И вернется ли теперь вообще? Я не могла так просто его отпустить.

— Люциус, ко мне!

Фамильяр не мог ослушаться столь четких приказов, однако он легко угадал ход моих мыслей.

— Эмиррата, не надо, пусть себе идет!

Я услышала панику в его голосе, но не собиралась менять своего решения.

— Надо, — ответила уверенно, поймав ворона обеими руками.

Стиснула хрупкое тельце птицы, почти причиняя боль. Закрыла глаза. Призвала магию. И через секунду Люциус уже летел вслед за Русом, острым птичьим взором легко определив его местонахождение. Только сейчас глаза ворона не были черными, а отливали серебром. А видела ими я.

Надо сказать, что подобная процедура была одинаково неприятна нам обоим, поскольку обессиливала и меня и фамильяра, поэтому он ее терпеть не мог. Но у меня не было выбора.

В теле ворона я летела следом за быстро удаляющимся от нашего дома, силуэтом огромного серого тигра. Даже в своем стремительном беге между деревьев, он почти не создавал шума и был настолько грациозен, насколько вообще может быть грациозен зверь подобных размеров.

Старалась не думать о том, что, пусть и в птичьем теле, я впервые покидаю свое убежище за почти четверть века добровольного заточения. Лес я знала очень плохо и умела ориентироваться в нем лишь благодаря собственной магической силе, использовать которую в птичьем теле не могла. Поэтому старалась не упустить Руса из вида.

Судя по его уверенным движениям, у него был конкретный ориентир, и я во что бы то ни стало хотела его узнать.

Вскоре он добрался до огромного каменного утеса над глубоким ущельем. С высоты птичьего полета внизу открывался удивительный по красоте пейзаж, но у меня не было времени и желания им любоваться.