Книга Письма из Терра Арссе, страница 282 – Татьяна Миненкова

Тэт все еще спала, лежа на спине, закинув голову назад, подняв над ней обе руки и сцепив указательные и средние пальцы. Такая поза позволяла мне беспрепятственно ее разглядывать, отпечатывая в памяти ее ресницы, отбрасывающие на щеки темные тени, вздернутый нос и губы, все еще малиновые от выпитого вчера вина. Эта картинка тоже станет воспоминанием, которое будет терзать меня по возвращению в Терра Вива.

А может и не будет. Кольцо-то теперь у меня. Интересно, когда теперь пройдет наше притяжение? Вчера Следующая сказала о том, что тоже испытывает что-то подобное и мысль о том, что я страдаю не один, меня несказанно обрадовала.

Луч добрался до шеи Тэт, остановился на подбородке и коснулся губ и их уголки нервно дернулись. Дрогнули ресницы.

Наверное, я должен был ее разбудить, но почему-то мне совсем этого не хотелось. Нравилось лежать в теплой комнате, под чистым, пахнущим свежестью, одеялом, ощущать уют и спокойствие, не думая о том, как недолго продлится эта приятная, во всех отношениях, передышка.

Солнце подобралось к щекам Следующей, и она резко открыла глаза и несколько раз моргнула, соображая, где она, собственно, находится.

Интересно, как она ощущала себя после эликсира забвения? Как вспоминала о том, что произошло перед тем, как она его выпила и обнаруживала отсутствие воспоминаний?

Тэт резко села на кровати, но, схватившись за голову, со стоном упала обратно на подушки.

— Доброе утро, — усмехнулся я и продолжил за ней наблюдать.

В Нарог Палласе я очаровал множество вивианских красоток, а дело нередко заканчивалось совместно проведенными ночами. И меня никогда не смущали правила этикета или чье-то испорченное реноме. Однако ни с одной из них, я не просыпался в одной постели. Учитывая, что я жил в королевском дворце, о подобном не могло быть и речи.

Ситуация была для меня новой и интересной. Особенно, с учетом того, что между нами ничего не было, если не считать вчерашних уговоров и обещаний. Поэтому я продолжил свое наблюдение за Следующей как за диковинной неведомой зверушкой.

Не рискуя больше вставать, девушка лежа помассировала виски и снова простонала.

— Не такое уж и доброе… почему так жутко болит голова?

Ее состояние после ночных винных посиделок не оказалось для меня новостью.

— Это называется «похмелье», но, наверное, будущих королей такому не учили, — любезно просветил ее я.

— Оно излечимо?

Тэт повернулась ко мне, не убирая руку ото лба, и сфокусировала на мне, затуманенный от головной боли, взгляд.

— Разве что еще одной дозой алкоголя, — усмехнулся я, а она поморщилась.

— Нет уж. Напомни мне, пожалуйста, больше никогда не пить.

— Напомню. Если только ты снова не решишь меня забыть. Ты же все еще зачем-то носишь с собой Эликсир забвения.

— Не решу, — буркнула она и, отвернувшись от меня, прикрыла веки, продолжив массировать длинными пальцами виски и ерошить, и без того спутанные ото сна, темные волосы. — А эликсир мне нужен … на всякий случай.

В отличие от просидевших полжизни взаперти, королевских особ, я был знаком с похмельем не понаслышке и прекрасно понимал, что моя собеседница сейчас чувствует. Тем приятнее было ее изводить:

— Отлично. Тогда — собирайся, через час выезжаем. Я отправляюсь за Кристальным гладиусом, а ты вчера планировала ехать со мной.