Книга Письма из Терра Арссе, страница 292 – Татьяна Миненкова

Нарог Паллас и без того был измотан и нищ, а люди думали лишь о том, чтобы сохранить собственные жизни, подлатать прохудившиеся крыши домов, да накормить голодных детей, какая им, к Гхаре, война?

Король считал правильным впустить к нам лимерийцев, чтобы те воевали на нашей стороне, но это лишь больше истощило бы Терра Вива.

Я, конечно, была далека от военной стратегии, но и без нее видела, что желаемая Виктором битва, лишь доконает наше королевство окончательно. А я безгранично любила Терра Вива, надеясь, что добиться его возрождения можно иным, более гуманным способом.

К обеду в окна заглянули редкие солнечные лучи, и горничная раздвинула шторы, впуская свет в мои покои. Небо затянуло серыми тучами, которые ветер принес со стороны Терра Арссе.

— Ваше Высочество, вам нужно поесть, — участливо произнесла вошедшая в покои горничная.

— Спасибо, не хочется, — отозвалась я.

Аппетита не было. Не хотелось ни о чем думать и ничего делать, никуда идти и ничего предпринимать. Я смотрела на, раскачивающийся надо мной, полог кровати и в голове было пусто, как на поле перед разрушенным мостом.

Наверное, Ксандр был прав. Виктор хитрее и сильнее нас всех, вместе взятых. И союзниками мы, дети Елеазара, никогда не были, каждый всегда был сам по себе. Разве что Блэйд заступался за меня, но и его король вовремя отправил к Гхаре на кулички. «Разделять и властвовать» — было одним из его жизненных принципов.

Скрипнула дверь. Это горничная, перестав охать и причитать обо мне, наконец, покинула покои, оставив меня одну, наедине со смирением, пришедшим на смену торгу и депрессии.

Нужно выйти замуж не пойми за кого — да, пожалуйста! Хоть за тигра, хоть за вивианского волка, хоть за лунарийского верблюда. Плевать.

Виктор хотел развязать войну, не имея достаточной силы, чтобы противостоять сильному врагу? Арссийцы разгромят столицу нашего королевства? Ну и пусть. От Терра Вива и без войны скоро останутся рожки, да ножки.

Хотите надеть на меня какой-нибудь артефакт? Неснимаемый, блокирующий магический резерв, закрепляющий помолвку не пойми с кем? Дайте два!

Какая теперь, к Гхаре, разница, если я стала изгоем в собственном королевстве? Если я, пусть и косвенно, была виновна в смерти того, кто никому не причинил вреда? Если Блэйд не вернется, а вернувшись, погибнет от руки Виктора?

И когда мне казалось, что нет в этом мире никого, кто мог поддержать меня, не дать захлебнуться в этой бездне отчаяния, в дверь постучали.

Слуги обычно входили без стука, а члены семьи не стали бы стучать, да и приходить бы тоже не стали. Я не стала ничего отвечать, решив, в случае чего, притвориться спящей, потому что разговаривать ни с кем не хотелось.

Дверь тихо скрипнула, и мне пришлось прикрыть веки, слушая шелест осторожных шагов.

Прогнулся матрац под тяжестью гостьи, аккуратно присевшей в ногах кровати. Она коснулась моей, лежащей поверх стеганого покрывала, руки. Я вдохнула аромат лаванды и сразу узнала вошедшую.

Лавандой всегда пахло от матери. Это был запах спокойствия, безмятежности и детства. Уверенности, твердости и защищенности. Всего того, чего мне сейчас так не хватало. И слезы потекли прямо из-под моих плотно сжатых век, а сухая рука, на моей ладони, сжала крепче.

— Почему ты сразу не пришла, мам? — Всхлипнув, спросила я. — Почему отправила ко мне Ксандра?