Книга Письма из Терра Арссе, страница 324 – Татьяна Миненкова

От напряжения и злости голова разболелась еще сильнее, но я не могла остановиться и говорила то, что должна была сказать уже давно. Не давала ему закончить начатые фразы, перебивала. Слишком много во мне скопилось недовольства за все эти годы.

Виктор тоже почти дошел до того, чтобы сорваться в то состояние, в котором он перестанет себя контролировать. Мы оба были на грани. Оставалось лишь понять, кто первый эту грань перешагнет.

Наверное, Ксандр уже ставки сделал, хоть и не озвучивал. Интересно, он поставил на меня или на моего противника?

— Власть и жестокость неразделимы, Ана. Когда ты перестанешь быть инфантильной идиоткой ты поймешь, что любой нормальный король…

Я ядовито и резко рассмеялась.

— При чем здесь «нормальный король», если мы говорим о тебе? Нормальный король — это наш отец, а ты — тиран и самодур!

После произнесения этих слов, я взглянула на Виктора и поняла, что первым грань перешагнул он.

Король до треска сжал столешницу, на его руках и шее вздулись вены. Глаза стали желтыми от драконоборческого дара, а от тяжелого дыхания раздулись ноздри.

— Елеазар!? — Взревел он. — Да ты вообще не знаешь и не помнишь, каким он был королем!

Ксандр испуганно втянул голову в плечи. Мама замерла и смотрела на старшего сына удивлено, словно впервые видела. Они действительно еще никогда не наблюдали Виктора таким, в отличие от меня.

Но они и меня такой не видели. Охваченной бешеным неконтролируемым гневом. С заледеневших от магии кончиков пальцев готово было сорваться заклинание.

— Зато я знаю, что до сих пор говорят о нем. Он был гораздо более человечным и справедливым королем, чем ты!

Виктор сверкнул глазами и в ярости сорвал с отцовского портрета отрез ткани, скрывавший его много лет. И на какое-то время я засмотрелась на то, что открылось моему взору.

— Он был дураком! — Орал Виктор, брызжа слюной и тыча пальцем в холст за своей спиной. — Идиотом, который повел своих людей и самого себя на смерть, ради непонятной прихоти! Он не думал ни о ком, кроме самого себя!

С холста на нас смотрел Елеазар. Молодой, красивый, энергичный и самоуверенный. Желтые искорки в его глазах свидетельствовали о наличии у него драконоборческого дара. Он озорно, по-мальчишески улыбался и казался человеком, которому все по плечу.

Я помнила этот портрет с того времени, когда он еще не был завешен тканью. Но только сейчас заметила, как сильно на изображенного на нем человека был похож Блэйд. Блэйд, а не Виктор.

И слова старшего брата, посмевшего так несправедливо оскорблять его, разозлили меня еще больше, я готова была ему ответить. Но первой вступилась за Елеазара не я, а мама.

Она решительно встала из-за стола. Так резко, что тяжелый стул, стоящий позади, с грохотом завалился назад. Но бывшая королева этого не заметила.

— Не. Смей. Говорить. Так. О нем, — прошипела она, чеканя каждое слово.

И с каждым словом Виралия подходила ближе и ближе к старшему сыну, пока не оказалась совсем рядом. Виктор был выше матери на голову, однако она ткнула его в грудь, украшенным перстнем, указательным пальцем и продолжила:

— Твой отец был смелым, добрым и справедливым. До последнего верным себе и народу Терра Вива. Он погиб в результате несчастного случая. И не хотел бы, чтобы ты вырос, считая жестокость основой власти.