Книга По ту сторону решетки, страница 52 – Татьяна Миненкова

«Созависимость» — вот как она охарактеризовала наши с Дэном отношения. Или свои? Я не могла сказать с уверенностью, что именно, увлекающаяся по слухам популярной психологией, Славина только что описала. Но ответила, с демонстративным удивлением приподняв брови:

— Судя по вчерашнему, ты надеешься стать той, кого я там найду? Я бы на твоем месте на это не рассчитывала. Ты глотнула свободы — так и наслаждайся ею. А меня вполне устраивает наша «созависимость», только мы оба называем ее по-другому.

Мы называем ее любовью. И за тот счастливый год, что я провела с Лазаревым, ни разу не ловила себя на желании «глотнуть свободы». Мне было хорошо и комфортно. Не знаю, сколько правды было в словах Дэна о том, что я слишком увлеклась работой, но, расставляя приоритеты, я теперь точно предпочла бы его всему остальному.

И с улыбкой подумала о том, что с удовольствием проведу несколько недель взаперти, как он того просит, если каждый вечер Лазарев будет возвращаться ко мне. Использую это время для того, чтобы, скажем, научиться готовить. Или пройду какой-нибудь из давно рекомендованных Аллочкой курсов.

— Как бы вы её ни называли, это со временем надоедает, — выплюнула Славина, но у меня ее фраза вызвала лишь новую усмешку.

— По себе судишь, — отозвалась я и вошла в зал судебного заседания, куда секретарь пригласила нас на оглашение приговора.

Слушали мы его стоя и молча. Подсудимый, стараниями Славиной, получил справедливое наказание, а я лишь раз отвлеклась на вибрацию смарт-часов, чтобы увидеть звонок от Дэна, вынужденная сбросить вызов. Это могло означать, что Лазарев, наконец, проснулся и, не обнаружив меня рядом, очевидно, недоволен.

Но, когда я перезвонила ему сразу же после того, как освободилась, он не взял трубку. Ладно, все равно с делами на сегодня покончено и можно ехать к Дэну. В надежде на то, что я еще успею его застать, уже представив его подтянутую фигуру, скрытую лишь обмотанным вокруг бедер полотенцем, и с мокрыми после душа волосами, завела машину.

— Ёшкин кодекс, — пробормотала я, заметив, что Лексус оповестил меня о кончающемся бензине загоревшимся оранжевым датчиком.

За время судебного заседания я успела забыть о том, что с утра собиралась заехать на заправку. Мысленно перестроив собственный маршрут, выехала с парковки суда.

К обеду распогодилось. Небо стало безоблачно-голубым, а солнце успело согреть своими лучами, в которых кружились мелкие пылинки, темный салон машины. Я бросила жакет на пассажирское сиденье поверх сумочки и папки с документами. Включила резко дунувший прохладным воздухом в лицо кондиционер на максимум.

Пальцы постукивали по кожаной оплетке руля в такт звучавшей из колонок песне «Animals» группы Nickelback.

Почему Дэн не перезвонил? Не наказывает же он меня этим за утренний побег и сброшенный звонок? Это было на него не похоже. Скорее он взял бы трубку и высказал всё, что думает о моем поведении.

Почему-то мне интуитивно захотелось как можно скорее оказаться рядом с ним. Внутри заскреблась неясная, абсолютно ничем не объяснимая тревога. Неожиданно стало холодно и я выключила кондиционер. Поерзала на сиденье, в ожидании, пока светофор на перекрестке загорится зеленым. Время тянулось неожиданно медленно.

— Ёшкин кодекс, кажется, у меня и правда от Лазарева зависимость, что без него начинаю чувствовать себя не в своей тарелке, — пробормотала я самой себе, нервно усмехнувшись, но беспокойство отчего-то никуда не уходило.