Книга По ту сторону решетки, страница 6 – Татьяна Миненкова

Ноющая боль разлилась внутри, расползлась от сердца, растеклась по организму, словно заразная болезнь.

Еще сегодня днем я была уверена, что в моей жизни все складывается идеально. Мечты, планы, интересная работа, бесконечно любимый мужчина рядом, красивая одежда и новая машина. А теперь удивляюсь тому, как все рухнуло в одночасье, потому что выяснилось, что без Лазарева все остальное уже не кажется таким привлекательным и не приносит былой радости.

От слез щипало покрасневшие глаза и стянуло кожу на лице, нос не дышал, и кровоточила закушенная до боли нижняя губа. Но еще отвратительней было внутри. Тяжело и горько. И ни одно лекарство не могло мне помочь.

Побродила по комнате, ища в себе силы лечь и уснуть. Чувство, что я осталась со своими проблемами один на один, не могло не угнетать. За этот год я успела привыкнуть к ощущению, защищенности, уверенности, почти всемогущества рядом с Дэном. Иногда мне казалось, что у меня за спиной настоящие крылья и я верила в себя настолько, что считала незначительной любую проблему. Лазарев подарил мне это чувство. И он же забрал. Оказалось, что, если крылья выдернуть, на их месте остаются кровоточащие болезненные раны, заставляющие понуро опустить плечи. Да и падать вниз крайне неприятно.

Беспокойный и тяжелый сон пришел только после полуночи, когда я вырубилась, так и не сумев согреться в холодной постели, крепко обняв подушку Дэна.

Во сне я бродила по темному лабиринту, испуганная и дрожащая, не видящая выхода, не знающая в какую сторону мне идти. И ощущала при этом всепоглощающее, раздирающее на части душу, одиночество, которое не оставило меня и с утра, настигнув в серых предрассветный сумерках, очертивших контуры мебели спальни.

И я понятия не имела, как теперь начинать новый день, когда Лазарева нет со мной рядом.

Зеркало в ванной комнате выдало отражение, которое не понравилось мне с первого взгляда. Волосы всклокочены и распушились, выглядя живой иллюстрацией правилу о том, что не стоит ложиться спать с мокрой головой. Под опухшими от слез глазами темнели синяки. Сухие искусанные губы распухли и болели.

Тяжело вздохнула, понимая, что в таком неприглядном виде мне предстоит сегодня явиться в судебное заседание. Так не пойдет.

И, поскольку аппетита все равно не было, я потратила время завтрака на то, чтобы привести себя в порядок. Расчесать и уложить волосы, замазать синяки, скрыть собственную грусть под слоем макияжа, как под маской.

До суда и прихода домработницы собиралась переложить вещи в машину и отвезти их и Контру в свою маленькую квартиру по соседству с Аллочкой. Пришлось сделать несколько заходов, чтобы перенести и утрамбовать в багажник все необходимое. Однако, когда я вернулась за кошкой, выяснилось, что она-то как раз никуда не собирается.

Несколько раз я попыталась запихать пушистую предательницу в переноску, однако она очень явственно выражала недовольство шипением, мяуканьем и когтями.

— Ну, чего ты, дурочка мохнатая?! — выругалась я, опуская несчастную переноску на пол, в тщетной надежде на то, что животина образумится и зайдет в нее сама. — Он нас выгнал. Мы ему не нужны. И ты тоже.

Контра скептически мяукнула, словно намекая, что вообще-то не «мы», а только одна из нас. Второй никто не высказывал пожеланий уволочь свой пушистый хвост восвояси.