Книга По ту сторону решетки, страница 70 – Татьяна Миненкова

— А кто там был? И что с ними стало?

— Соколов и еще один прихвостень Олега. Сейчас оба в реанимации краевого ожогового центра.

Видимо, вот почему Дэн расслабленно и спокойно лежал рядом со мной, а не бежал сворачивать шеи моим похитителям. Но масса иных вопросов продолжала пчелами жужжать в моей голове. И я положила голову ему на плечо, почему-то смущаясь смотреть в глаза.

— А кто вызвал пожарных?

— Ты.

— Я? — переспросила удивленно, представления не имея ни о том, где вообще взяла телефон, ни о том, почему не позвонила Лазареву, что было бы гораздо логичнее.

Дэн кивнул, отчего его плечо дернулось под моей щекой. И повторил:

— Ты. Позвонила на номер службы спасения, а потом, судя по записи камер видеонаблюдения на пропускном пункте коттеджного поселка, вышла, обойдя вокруг шлагбаума.

Этого я не помнила тоже, и сообщенные Дэном сведения вместо воспоминаний вызвали внутри лишь замешательство и смятение.

— Такое чувство, что я с ума схожу. Это же ненормально, что несколько часов выпали из моей жизни?

Дэн наклонился ближе, поцеловав мои волосы на макушке.

— Твое сознание просто вытеснило из головы воспоминания о сильном стрессе. Это разновидность диссоциативной амнезии. Не мучай себя попытками вспомнить. Засыпай лучше, — с этими словами он щелкнул выключателем у кровати, погружая комнату в полумрак.

Но, адреналин все еще бурлил в моей крови, мешая уснуть и, не слишком рассчитывая на ответ, я спросила:

— Что ты не поделил с Земсковым, Дэн? Давно, еще до «РМП».

Лазарев молчал почти минуту, рассеянно поглаживая меня пальцами по спине. И я думала, что он ограничится чем-то обтекаемым, вроде «разошлись во мнениях», но он неожиданно для меня произнес:

— Когда я сбежал из дома, бунтуя против решения отца снова жениться после недавней смерти матери, я какое-то время жил на улице, пока не примкнул к одной из местных преступных группировок, которых в то время было по штуке на район. Старшими в ней руководил Витя Земсков, по прозвищу «Сиплый», а среди таких как я негласным лидером был его сын Олег. Тогда мы и познакомились.

— У младшего Земскова тоже была кличка? — спросила я, в противовес собственному мнению о том, что не хочу спать, сладко зевнув.

Дэн усмехнулся, снова дернув плечом, на котором все еще покоилась моя голова:

— Его прозвали «Холера» за мстительный и злобный характер, и чем больше носов он разбивал, пытаясь отделаться от не самого приятного прозвища, тем сильнее оно к нему прилипало.

Я знала, что в девяностые наш город славился в первую очередь борьбой разных преступных группировок, об этом даже какую-то передачу «Криминальной России» по телевизору показывали. Однако, меня мало волновали подобные истории и подробностями я никогда не интересовалась. До этого дня.

— И чем вы занимались?

— Ничем хорошим, клубничка, — даже в темноте я ощутила по голосу, что Дэн нахмурился, не испытывая гордости за собственное прошлое, однако и оправдываться было не в его характере. — Мелкое хулиганство, воровство, иногда доходило до грабежей. Морально-этическая сторона вопроса меня в тот момент мало волновала. Главным было то, что я был сыт, одет-обут и избавлен от необходимости возвращаться домой.

— Тем не менее, через год почему-то вернулся, — пробормотала я.

— Через год мы с отцом случайно встретились на кладбище у могилы матери, куда оба, но обычно в разное время, носили цветы, которые он покупал, а я чаще воровал в цветочных ларьках. И он сумел убедить меня всего одним аргументом о том, что маме бы не понравилось то, кем я стал.