Книга По ту сторону решетки, страница 72 – Татьяна Миненкова

Он зарылся лицом в мои волосы и с сомнением протянул.

— Для действенных и приятных у тебя были слишком напряженные дни, тебе не кажется?

Действительно, были. Я думала, что умру и никогда его не увижу. И как раз поэтому сейчас жить мне хотелось в десять раз больше обычного, как и получать от жизни все имеющиеся в ней удовольствия.

Поэтому в следующее мгновение, напрочь забыв о собственных синяках и ссадинах, я приподнялась на локте, касаясь грудью груди Дэна и сама поцеловала его долгим, горячим, разжигающим внутри тягучее томление поцелуем.

— Не кажется, — чувственно и жарко выдохнула я в его губы, прежде, чем поцеловать снова.

Мои веки закрылись, концентрируя внимание только на его умопомрачительном запахе, мягких губах ласковых прикосновениях рук к обнаженной коже.

Той безудержной страсти, что сжигала нас обоих одну ночь назад, не было. Сегодня наши движения были медленны и неторопливы, выражая лишь трепетную нежность. В каждом бережном касании Дэна я чувствовала, что он тоже боялся навсегда потерять меня. То, как наши губы не могли оторваться друг от друга, заставляя кровь в венах замедлять свой темп, лучше любых слов говорило о том, что мы чувствовали.

В следующее мгновение Лазарев оказался сверху и на несколько секунд я открыла глаза, чтобы полюбоваться тем, как красиво лунные лучи скользят по его гладкой коже и спутанным золотистым волосам, придавая им холодный голубоватый оттенок, касаются лица, высвечивая довольную улыбку.

— В таком случае, я тоже голосую за действенные и приятные, — прошептал он и коснулся языком чувствительных ямочек в основании ключиц, сорвав с моих губ восторженный стон.

А потом я позволила себе раствориться в ощущениях, словно клубничный сироп в горячем кофе, потерять контроль в объятьях Дэна, позволить желанию растечься по венам горячей лавой.

Пожалуй, эффективность этого способа можно было поставить под сомнение, поскольку в следующий час уснуть я тоже не могла, а могла лишь шептать имя Лазарева, плавиться в его руках, стонать и жадно вдыхать воздух, выгибаться и цепляться за Дэна, словно тонущая, извиваясь и подстраиваясь под его ласки.

Тем не менее, когда табло часов показывало четыре, мы оба, откинувшись на подушки смятой постели, уже безмятежно спали, так и не разомкнув объятий.

Не слышала, как утром сработал будильник Дэна, после которого он, проснувшись, тихо собрался и уехал, оставив меня одну. После этого его подменяла Контра, устроившаяся в ногах, свернувшись рыжим клубком, и вместе с ней я сладко проспала до одиннадцати.

Позавтракав, хотя время и было почти обеденным, обнаружила на прикроватной тумбочке свой айфон, который предусмотрительный Лазарев, видимо, успел принести из машины, и позвонила маме, заверив ее, что со мной все в порядке и выяснив, что не так уж сильно она и переживала, поскольку Дэн все время моего отсутствия умудрялся не только продолжать работать и искать меня, но и делать вид, что держит ситуацию под контролем. Очевидно, на маму его самоуверенность действовала ничуть не хуже, чем на меня.

— Хороший он у тебя, — сказала она с теплотой, а я не видела смысла ее разуверять, потому что была полностью с ней согласна. — Вы ведь помирились, да?

И я отозвалась, не зная, как точно охарактеризовать стадию наших нынешних отношений.