Книга По ту сторону решетки, страница 87 – Татьяна Миненкова

— А за какие такие заслуги Ясеневой начальник изолятора лично передачки носит? — возмутилась Аня, однако тот резко оборвал её:

— Не лезь не в свое дело, Самохина, целее будешь.

И, забрав подписанный документ, ушел.

Я же, допивая чай, расстегнула замок сумки и заглянула внутрь. Там обреталась сменная одежда и белье, предметы личной гигиены и немного продуктов из разрешенного к передаче списка.

Вытащив из прозрачного пакета на самом верху пару яблок, я положила одно на стол перед Аней, желая её угостить, а та перевела на меня ошарашенный взгляд:

— Яблоко? Целое?

И я сперва не поняла её удивления. Ну яблоко. Ну целое. Не на половины же его делить. Сполоснула в раковине яблоко для себя, поразившись тому, насколько оно красивое, блестящее, без единого изъяна, хоть клади его перед собой и натюрморты рисуй.

А Самохина скривилась:

— Мне вчера передали продукты в виде какого-то извращенского оливье. Всё было порезано, что колбаса, что конфеты. А яблоки потемнеть успели. Так вот и скажи мне, Ясенева, с кем надо спать, чтобы тебе начальник ИВС лично целые яблоки в передачах носил?

— Почему обязательно спать? — я с хрустом откусила кусок от сочного фрукта, вкус которого, в противовес недавнему ужину, оказался настолько ярким, что я даже зажмурилась от удовольствия.

Аня глянула на меня, потом на свое яблоко, словно мысленно взвешивая: есть его сейчас или оставить на потом, и, наконец, решившись, тоже отправилась к раковине.

— Да уж явно не искусно пододеяльники заправлять, — язвительно отозвалась она.

— Зря завидуешь, — пробормотала я беззлобно. — Вот закроют меня в СИЗО и там всё хорошее отношение закончится. Буду как все. А здесь, пользуйся, пока не расселили.

Мы улеглись каждая на свою кровать, и под аккомпанемент двойного хруста яблок, продолжили начатый разговор. Аня спросила:

— Да кто ж тебя закроет с таким адвокатом?

А я почему-то чувствовала, что закроют. Дэн лучший из всех, но не всемогущий.

— Некоторые вещи не зависят от адвокатов. И вырваться из наручников после задержания чаще всего можно лишь после рассмотрения уголовного дела в суде.

— Разве исключений не бывает? — удивилась сокамерница.

— Бывают. Но на то они и исключения. А в девяноста процентах из ста случается наоборот.

Однако сказанная мной фраза ничуть не уменьшила её оптимистичный настрой.

— Надеюсь, что ты ошибаешься. Буду проецировать во вселенную положительное. Обычно я так делаю, и всё сбывается.

— То есть ИВС ты тоже себе напроецировала?

Я доела яблоко, оставив от него малюсенький огрызок и улеглась обратно на кровать.

— Да ну тебя, Ева, — отмахнулась она. — Откуда ты взялась такая душная? Скажи лучше, как твоего адвоката зовут? Я и его представлять буду.

— Сожителя своего представляй, а адвоката моего не трожь, — буркнула я, отворачиваясь к стенке.

— А чего тебе? Жалко что ли? Если бы не я, он бы может сюда и не пришел. Когда ты на пол упала и задыхаться начала, я сразу на помощь позвала. А он через несколько минут примчался, никому к тебе прикасаться не позволил, и сам в коридор вынес. А жаль, я бы его еще поразглядывала… — мечтательно протянула Самохина а я, решив не отвечать на её провокации, сделала вид, что уснула.

Какое-то время лежала, бездумно уставившись в стену и слушая, как на улице загрохотал гром. Но вскоре, когда зашумели первые капли осеннего дождя, сон все же сморил меня по-настоящему.