Книга Несовершенство, страница 162 – Татьяна Миненкова

После этого собираюсь на ужин, тщательнее обычного. Потому что это последний, перед моим отъездом. В этот вечер на мне брендовое платье с длинными рукавами из кружева и туфли на каблуке, а волосы красиво уложены. Сегодня мне хочется ощущать себя уверенной и сильной. Той, которой всё по плечу. Той, которой не нужен контроль. И впервые я ощущаю, что могу быть такой, а не казаться.

Гелендваген привычно рычит, приветствуя меня. Сентябрьский вечер окутал улицы мягким золотистым сиянием. Ветер рассеянно играл листьями в верхушках деревьях, перемешивая их: ещё зелёные с уже жёлтыми. Природа готовится к переменам. Я тоже.

«Перемены — это не только необходимость, но и возможность», — напоминает Владивосток шумом автомобильных двигателей, сигналов и тормозов, врывающимся в салон сквозь приоткрытое окно.

Несмотря на ощущение абсолютной правильности сделанного выбора, я всё ещё сомневаюсь. Из-за Лекса. Руки так и тянутся к телефону, чтобы ему позвонить. Как минимум, чтобы поблагодарить за помощь или сообщить, что улетаю в Италию на неопределённый срок. Телефон очень заманчиво лежит в подстаканнике между сиденьями, но я выдерживаю и не тянусь к нему за всё время, проведённое в пути к Седанка Хиллс.

Понимаю, что Алекс не позвонит мне не столько из-за отсутствия времени или гордости. Он привык выходить на связь лишь тогда, когда у звонка есть конкретная цель или причина. А сейчас причин нет.

Когда я паркуюсь в знакомом дворе, рядом с Эскалейдом отца, небо затягивают чёрные тучи. Скоро будет дождь. Я тоже хмурюсь, вспоминая о том, как неделю назад Лекс был рядом со мной на ужине, защищал меня. Сегодня предстоит справиться само́й, но я сумею. С некоторых пор у меня откуда-то взялись на это силы.

Ёжусь от внезапно налетевшего ветра. Вхожу в подъезд и медленно поднимаюсь по лестнице. Мама не звонила мне всю неделю. Я тоже не звонила — было не до того, и теперь представляю себе, сколько недовольства придётся выдержать. Начиная с веснушек, которые я так и не удалила, и не стану, заканчивая тем, что не сообщила о своих проблемах с сахаром.

Вопреки ожиданиям, она встречает меня спокойно.

— Проходи, Вали.

Наверное, я буду скучать по этим «бесконтактным» объятиям и поцелуям. Только мама может останавливать губы в миллиметрах от щёк, чтобы не оставлять следы алой помады. Мне будет не хватать запаха пудры и пятой Шанели. И этих ужинов тоже будет не хватать несмотря на всю их противоречивость.

— Привет, мам. — Разуваясь в прихожей, я выдерживаю её взгляд. Одобрительный? Или мне померещилось?

— Отец ждёт тебя в кабинете. Поговори с ним до ужина.

Последнее она произносит с нажимом. Ещё бы. Из-за меня нарушаются правила этого дома, где говорить о работе пятничным вечером считается моветоном. Но раз папа ждёт, значит можно.

Он, кажется, только приехал — даже пиджак не снял. Хмурится, постукивает папкой с документами по краешку стола. Кабинет нужен отцу для вида — дома он не работает, считая, что атмосфера не располагает. Ещё бы, если мама то и дело носит ему сельдереевые фреши, я легко могу его понять.

— Не передумала? — спрашивает он, едва я переступаю порог.

Голос у него мягче обычного. Игорь Дубинин говорит со мной не как со своим заместителем, а как с дочерью. Это располагает к доверию. С улыбкой произношу: