Книга Несовершенство, страница 165 – Татьяна Миненкова

Снова нарушение правил. Мы не ужинаем, пока не соберёмся за столом все. Никогда такого не было, и вот опять.

«Когда дело касается тебя, правила меняются», — подкидывает память вчерашние слова Лекса.

Заметив, что я не тороплюсь уходить, отец очень доходчиво машет рукой в сторону двери и мне приходится подавить любопытство и выйти.

За столом мне кусок в горло не лезет. Если бы не мама, я бы не посчитала зазорным подслушать разговор, но она смотрит на меня чересчур внимательно. Не так, как обычно, а иначе, словно впервые увидела.

— Что, правда ничего? — с сомнением переспрашивает она. — Просто ничего выглядит иначе, знаешь ли.

— Правда. Не знаю я, почему наше ничего выглядит не так, как у остальных. Может, потому, что мне и само́й хотелось бы большего. Лекс такой… — мне вдруг становится сложно подобрать слова, и голос предательски ломается. — Не такой, как Ник, не такой, как другие, понимаешь? Он особенный и относится ко мне по-особенному. Но, к сожалению, думает точь-в-точь, как вы с папой — что мы с ним слишком разные и неподходящие.

Мамин взгляд становится ещё проницательней. Возможно потому, что в последний раз я была с ней так откровенна лет десять назад, а потом мы как-то отдалились и необходимости делиться секретами не было.

— И что, ты никак его не переубедишь? — неожиданно она лукаво усмехается. — Тебя научить?

— Не надо, мам, — я опускаю взгляд в тарелку. — Не надо не учить, не переубеждать. Просто не вмешивайтесь. Пусть всё будет как будет, ладно?

Она усмехается и переводит тему на мои проблемы с сахаром. Интересуется визитом к эндокринологу и результатами анализов. Успеваю рассказать ей о собственных успехах, когда дверь кабинета открывается, и мужчины выходят к нам.

Лекс не собирается садиться за стол, поэтому я тут же подскакиваю со своего места.

— Ты уже уезжаешь?

— Да, — он кивает. — У меня есть ещё вопросы, которые нужно решить до завтра.

В зависшей после этих слов тишине слышно лишь стук дождевых капель по стёклам. До завтра. Завтра утром я улечу и понятия не имею, когда вернусь. У нас нет завтра — есть только сегодня. Понимая, что он точно не останется, если так решил, негромко прошу:

— Можно я провожу тебя?

— Может, тогда подбросишь до города? Я без машины.

Что это, если не шанс наконец-то поговорить?

— Конечно. — Иду за ним в прихожую.

— Может, останетесь ещё ненадолго? — подаёт голос мама. — Всё же Лера завтра улетает, мы даже толком не попрощались.

Замираю, внимательно следя за реакцией Волкова. Не стоило ей сейчас об этом говорить. Было бы правильней, если бы я сама сообщила ему о своём отъезде. Но мои переживания напрасны. Лишь едва заметное движение бровью выдаёт ленивое удивление Лекса. Если бы не оно, можно было бы сказать, что новость он воспринял абсолютно безразлично.

— Благодарю за приглашение, но нам и правда пора, — не удержавшись, Волков всё же возвращает маме шпильку. А взглянув на меня, добавляет: — Документы свои не забудь.

Хорошо, что он привык принимать мою рассеянность как должное. Иначе я точно уехала бы домой без той папки, что дал мне отец — пришлось бы тратить время и заезжать за ней с утра. Напоследок я всё же задерживаюсь, чтобы обнять родителей и шепнуть им, что люблю и буду скучать.

Спускаясь следом за Лексом по ступенькам, понимаю, что тёплые семейные объятия тоже дают силу и опору. Мне будет не хватать родителей. И этих ужинов. И контроля.