Книга Между морем и ветром, страница 19 – Ирина Коняева

Ксюша на минуту замолчала. Ей одновременно и безумно хотелось поведать сокровенное, и в то же время замолчать какие–то моменты, слишком интимные, глубоко личные. Но ей нужно было мнение человека, который знал её лучше её

самой. Слишком глубоко она погрузилась в океан чувств, чтобы выплыть без посторонней помощи, слишком далеко заплыла, потеряла ориентиры.

Решение пришло: максимальная откровенность.

— Он проверил все углы в душе, прежде чем меня туда отпустить, выдал свою футболку, чтобы я не спала в сарафане с неудобными узлами сзади, сходил раздобыл мне зубную щётку и ещё полотенце для волос. Знаешь, сделал всё то, что мужчина по идее и должен, да только мало кто делает без тридцати трёх просьб. Я его вообще ни о чём не просила, это он всё сам.

— Теперь он нравится мне ещё больше, – Юлька отсалютовала бокалом и примолкла, передавая слово подруге.

— Когда он разделся, я так, мельком, обратила внимание на его мышцы. У него удивительно развитое тело, жилистое, но красивое. Когда мы до этого плавали в бассейне, я даже не заметила этого. Но здесь, не знаю, может, повлияло то, что это было вечером, наедине, ещё и в гостиничном номере. Не знаю! Я нет–нет, да и стала посматривать в его сторону заинтересованно. Ещё и эти поступки, галантные и такие… мужские. Мне было приятно. Но, конечно, и речи о сексе не шло. Честно–честно!

— Да чего ты оправдываешься постоянно? – возмутилась Юля. – Я тебе по умолчанию верю, Ксюш! Всегда!

— Да это я больше себе, наверное, – пробормотала под нос Ксюша. – Уже столько времени прошло, а я до сих пор не разобралась окончательно в своих чувствах. Меня угнетает, что я впервые в жизни отдалась малознакомому мужчине, ещё и вышло всё, будто… Ой, нормально говорю, по порядку. В общем, мы легли уже в постель, но телевизор не выключали, смотрели какую–то передачу про острова. И тут я заметила шевеление у окна.

— Таракан?

— Да нет, ящерица. Геккон или как–то так. Но я не рассмотрела, напугалась, залезла под простыню. Сева вынес её на улицу, лёг рядом, а меня трясёт. Я почему–то подумала, что это змея, и не могла успокоиться. Вроде и знаешь, что всё нормально, но инстинктивный страх, такой мерзкий, не отпускает. Вот он меня и обнял. А я потянулась к нему и…

Ксюша замолкла не договорив. Юля буквально видела, как у той затуманился взгляд. И безумно хотелось подробностей, самых неприличных, максимально откровенных. И она знала, стоит только спросить, и подруга расскажет. Только вот стоит ли?

— Знаешь, он ведь спросил, точно ли я уверена и не пожалею ли, – глухим голосом продолжила Ксюша столь же внезапно, что и прервалась. – А мне в тот момент было неприлично хорошо, надёжно и уютно. Не знаю, как правильно описать, но даже возбуждение было каким–то… правильным. И секс, вот знаешь, не думала, что когда–нибудь со мной такое случится, честно, но это было нереально круто! Здесь, конечно, и моя реакция на него, но и он в данном вопросе ну очень подкован.

— Ну, ботаники любят тщательно изучать теорию, а это, что ни говори, потом отлично сказывается на практике, – уверенно заявила Юлька. – Что, прямо так хорошо было? И оргазм?

— И не один, Юль.

— Вау!

— Вот тебе и вау. Я потом весь остаток каникул ходила как мешком прибитая.

— Надо думать! – поддержала подругу Юля. – Такое событие! У тебя, судя по всему, ещё и переоценка ценностей произошла, ты потому так и изменилась. Ботаник превзошёл всех тех брутальных альфа–самцов, что бегали за тобой табунами! – расхохоталась она. – Нет, я не могу, ну анекдот же!