Книга Между морем и ветром, страница 55 – Ирина Коняева

— Он мне изменил, – призналась самая лучшая в мире женщина, совершенно не достойная подобного отношения. У Ярослава даже в глазах потемнело. – И не сжимай так кулаки, я не позволю его бить. Он влюбился. А где любовь, там логика бессильна.

Он слышал её словно издалека. В затуманенном гневом и яростью разуме чётко проявлялась лишь одна мысль: «Его Свету обидели! Разорвать! Придушить! Размазать!»

— Ему п…ц! – был озвучен приговор.

— И не думай. Алло, приём? Ты слышишь меня? – пыталась достучаться до него здравомыслящая даже в подобном состоянии девушка. – Угомонись. Ты мне сейчас здесь нужен. Давай уже, бесись быстрее.

Света привыкла к его дурной привычке сперва кипятиться и лишь затем думать, а потому встала и налила им чай, чтобы как–то занять себя, да и самой не вспылить. Она не сомневалась – перебесится и сделает так, как она попросит.

Руки дрожали и кипяток из чайника попал на руку. Боли не было.

Палец покраснел. Боли не было.

Кожа чуть сморщилась. Боли не было.

Начал надуваться небольшой пузырь. Боли не было.

«Вот это у меня шок», – промелькнула мысль.

— У тебя пантенол есть? – уже вслух поинтересовалась гостья.

— Чего? – переспросил хозяин квартиры. Название показалось знакомым, но что это и зачем Светке сейчас эта штука, он не мог сообразить.

— Пантенол. Спрей от ожогов, – она говорила спокойно, так как до сих пор не чувствовала боли.

— Света, блин! Сядь и ничего не трогай! – приказал Ярик недовольно, сообразив, что случилось.

Пантенол пришлось искать по не разобранным пока коробкам, но квест по обработке раны удалось завершить успешно. Буквально следом прибыла еда и алкоголь.

— Славочка, я не хочу есть, – призналась девушка, с сожалением глядя на любимые роллы. – Ты так расстарался для меня, мне так приятно…

Она и не заметила, как упали первые слезинки. Через десять минут она рыдала у друга на коленях, спрятав покрасневшее лицо на надёжном мужском плече. Через час сидела напротив, умытая и причёсанная его расчёской, в его футболке, и пила крепкие алкогольные коктейли, жалуясь на судьбу. Ещё через полчаса начала есть.

— Знаешь, мне всегда казалось, что ты своего Вовку не любила никогда, и сейчас я в этом только убедился, – заявил Ярослав, когда подруга окончательно пришла в себя. – И не спорь даже. Ты просто любишь, чтобы «всё как у людей». Вован твой, конечно, поступил тупо – даже комментировать не хочу, а то заведусь снова и расквашу ему рожу – но, давай откровенно, ты не так уж страдаешь. Тебе сейчас обидно, конечно, но ты всё так же здраво рассуждаешь. Накала страстей нет. Вспомни Костика. Когда он поцеловал Златку, ты просто горела жаждой мщения.

— Скажешь тоже! Мы были детьми, – не согласилась Света.

— Дорогая моя, тогда ты была собой и реагировала по–настоящему, так, как хотела, а не так, как надо. И вообще, люби ты его по–настоящему, мы бы пили с тобой водку сейчас сидели, а не эстетично заливались коктейлями.

— Ну, может, ты и прав. Но я сейчас не готова связно мыслить, – подруга зевнула, – Куда ты меня положишь?

— А, ты же ещё не посмотрела мои владения, – сообразил Ярослав. – Светик, боюсь, что сегодня ты вынуждена будешь ночевать в компании с двумя мужчинами в полном расцвете сил, кровати нормальной у нас нет, только надувнушка.