Книга Между морем и ветром, страница 65 – Ирина Коняева

Парень соскользнул с доски уверенным движением и… провалился с головой! Удержаться от смеха было совершенно невозможно, и заливистый женский смех рассыпался по бухте, отражаясь от практически идеальной водной глади, врезаясь в тёмные сопки и исчезая вдали.

— Ладно, это действительно смешно, – признал промокший до нитки парень. Буквально два гребка, и он уже стоял по середину бедра в воде. – Давай сюда.

— Вот как теперь тебя целовать? Ты же солёный, мокрый и холодный, – продолжала хохотать Ксюша, которой было решительно наплевать на эти маленькие и отнюдь не досадные нюансы.

— Тебя тоже уронить в водичку? – мефистофелевским тоном спросил Сева и стал приближаться нарочито медленно, запугивая.

— Фиг вам! – быстро сориентировалась девушка. – Я‑то в сухом, мне в нём тепло. А ты, кстати, зря не надел водник, я видела, что он у тебя есть. Ветерок–то не очень приятный, наверное, да и холодная мокрая одежда жутко противно липнет к телу.

— Могу снять, – не остался в долгу любитель утреннего купания.

— М–м–м, – протянула красавица, – соблазнительно. А давай!

Сева стянул футболку и бросил на сап, поиграл мышцами, посмотрел на спутницу, которая так шумно вдохнула воздух, будто он уже разделся догола.

— Соскучилась? – бархатным тоном спросил он.

— Есть немного, – ответила она ему с теми же интонациями.

— Иди ко мне, – поманил он.

— Ни за что, – был дан ему ответ.

Только вот Сева подтянул вручную её доску и обнял свою строптивицу за талию. Плотная ткань толстовки пока защищала от холодных, влажных прикосновений, и девушка подалась навстречу. Парень подхватил её на руки, прижал к себе так, чтобы она руками и ногами обвила его как лиана.

— Мы пропустим рассвет, – выдохнула она ему в губы.

— Да начхать, – с чувством ответил он ей.

Дальнейшее безумие вспоминать было особенно приятно. Они совсем потеряли голову.

Две сцепленных между собой сап–доски устойчивую конструкцию даже не напоминали, зато отлично двигались в такт, притом, в отличие от самой парочки, совершенно бесшумно.

Ксюша не чувствовала прохлады воды. Не обратила внимание и на холодную поверхность доски, когда её, казалось, раскалённая от желания кожа с ней соприкоснулась. Не заметила, как улетела куда–то одежда.

Ей было совсем не до того.

В утренних сумерках глаза Севы казались ей демоническими. Блестящие тёмным огнём, они будили в ней ответную страсть и приковывали взгляд, подчиняли. Узкое лицо сейчас выглядело особенно рельефным и незнакомым.

Что–то бунтарское и дикое было в его поведении, в его взгляде. Таким Севу она ещё не видела. И именно таким он ей нравился больше всего. Она совсем сошла с ума. И он последовал за ней.

И не было неудобства. Смущения. Лишь страсть, необузданная и первозданная. Жаркая, бесконтрольная, всепоглощающая и неистовая.

И не было мыслей, страхов, душевных метаний. Лишь чувства. Глубокие, сильные. Лишь ощущения. Яркие, мощные. Лишь любовь… Как ей тогда казалось, взаимная.

Ксюша горько вздохнула и натянула одеяло по самые уши. В последнее время её всё чаще знобило, и она всерьёз собиралась сходить к врачу. Не зря Сева тогда заметил ей про холодные конечности и нервную систему.

«Ага, заметил! Сам же её и расшатал, эту нервную систему. Козлина!»

Как бы она не злилась, а забыть не могла. И ни Ярослав, ни молодые люди, что оказывали ей знаки внимания на работе, в магазинах, на улице ни капли её не заботили и не могли отвлечь.