Книга Между морем и ветром, страница 66 – Ирина Коняева

До встречи и откровенного разговора с Юлькой она посматривала на Ярослава как на мужчину, но хотеть его не получалось. Она сама не понимала, как так выходит, но он нравился ей как человек, как друг, даже просто эстетически, всё же отрицать было бессмысленно – Ярослав красив как древний бог.

Но ничего. Пусто. Сердце не бьётся в сумасшедшем ритме, даже не трепыхается хоть немного, не замирает в предвкушении. Его образ не всплывает во сне, не мешает работать. Мысли о нём появляются лишь периодически, если что–то напомнит прямо или косвенно, через ассоциации.

«Или это всё из–за того, что Сева торчит занозой в сердце и мысли полны им? Не оставил места никому. А я ему это позволила и не выгоняю, сама же храню и образ его, и всё хорошее, что у нас было. Но люблю ли я его на самом деле? Вдруг Настюха права?» – раз за разом пытала она себя. Только вот так запуталась, так накрутила, что разобраться не могла. То, что казалось настоящим, вдруг стало неправдой, вымыслом, злой шуткой. А то, что виделось надуманным и нереальным – правдой.

Наутро Ксюша проснулась с тяжёлой головой. Машинально умылась, почистила зубы и сонной мухой приползла на кухню. Мама, пританцовывая, подпевала телевизору и снова готовила. По–настоящему!

«Что вообще происходит? – родился в голове немой вопрос. – С каких это пор она стала готовить и переквалифицировалась из совы в жаворонка?»

И пришло понимание: недавно, от силы неделю. Просто за своими переживаниями она не заметила изменений, которые так резко пришли в их дом.

«Влюбилась она, что ли?» – зевая, подумала Ксюша, но отбросила эту мысль как несостоятельную. Мама всю жизнь посвятила карьере и дочери, то есть ей. Куда здесь вклиниться ещё постоянному мужчине?

— Ма, хочу спросить у тебя кое–что важное.

— Спрашивай.

Наталья Романовна разложила еду по тарелкам, быстро накрыла на стол и уселась напротив. Ксюше то ли показалось, то ли мама действительно выглядела несколько напряжённой, но не до конца проснувшийся мозг не имеющую к важному делу информацию обрабатывать отказывался, и она просто позабыла о возникшем подозрении.

— Я тут недавно говорила с Настькой, ну, одногруппницей моей.

— Да, я помню, – поддержала разговор мама короткой фразой и принялась за еду.

— И она мне сказала такую вещь… В общем… Ну, ты знаешь обстоятельства моего знакомства с Севой… – Ксюша говорила медленно, тщательно обдумывая каждую фразу, смущаясь, хотя обычно всё рассказывала прямо, без экивоков.

— Дочь, что бы там кто не сказал и что бы ты сама не думала по этому поводу, я тебя люблю и всегда поддержу, не переживай так.

Наталья Романовна посмотрела на дочь и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Ксюши словно елей по крови разливался. Она всегда знала, что мама любит, мама утешит, обнимет, подставит плечо, мама не обманет и не предаст. Но получить лишнее подтверждение в некоторых случаях не мешало – помогало расслабиться.

— В общем, она сказала, конечно, в шутку, но всё равно. Это звучало как слоган: «Впервые в жизни переспала с незнакомцем? Мучает совесть? Нужно просто влюбиться!» И, мам, чем дольше я об этом думаю, тем больше понимаю, что так вполне могло случиться!

Если бы в голосе дочери не звучало столько отчаяния Наталья Романовна точно расхохоталась бы. С Настей лично они были не знакомы, но девушка выразила её мысли даже более чётко, чем она сама думала.