Книга Катамаран, страница 62 – Александр Ольшанский

— Таня, успокойся, – первой опомнилась Самира, снова надевая маску безразличия. – Это, наверное, какой-то производственный брак, пузыри в резине или… или строительный мусор с верфи Ма… Да что угодно!

— Галлюцинации от перепада давления? – предположил Бьорн, чей голос донёсся из динамика. Он следил за их погружением с катамарана. – Случается. Вам бы подняться.

Но Татьяна упрямо трясла головой, не в силах оторвать взгляд от экрана.

— Нет! Вы не понимаете! Это он! Я узнаю! Я видела его в музее ещё совсем недавно! Я специально изучала… это очень древний артефакт, он каким-то чудом и у нас в России побывал. А в семидесятых СССР преподнёс этот браслет с другими музейными реликвиями Египту в честь открытия Асуанской ГЭС. У меня каталог остался в рюкзаке! По всем новостям было, что он похищен. Сразу после нашего отплытия сообщали. Помните?..

— Поднимитесь на поверхность, – раздался вдруг твёрдый, командирский голос Александра. Он смотрел на искажённое ужасом лицо Тани на мониторе и прочти верил ей. Поднимайтесь безоговорочно. – Сейчас же!

* * *

Возвращение на поверхность и подъём на борт катамарана прошли в гробовом молчании. Когда сфера встала на место и люк открылся, Таня выпрыгнула первой, её руки дрожали. Она попыталась объяснить, тыча пальцем в распечатанное изображение со сканера, которое Паоло, добродушно посмеиваясь, счёл нужным сохранить «для истории».

— Смотрите! Вот прямоугольники – это, наверное, упаковки с чем-то непонятным! А вот это… видите? Изящный круг с равномерно расположенными девятью затемнениями! Это «Девять глаз Ибиса»! Я клянусь вам!

Ей встретились лишь недоумевающие и усталые взгляды. Слишком фантастично звучало её заявление, слишком сильно смахивало на плод разыгравшегося воображения.

— Таня, дорогая, успокойся, – первым нашёл слова Паоло, пытаясь быть голосом разума. – Мы все немножко переутомились. После штиля, после этого трупа… нервы на пределе. Ты сама говорила, этот браслет – из музея. Похищен, скорее всего, уже после нашего отплытия. И какие шансы, что он окажется запечатанным в нашем баллоне?

— Да она просто хочет отвлечь нас от того, что сама что-то знает про этого убитого… Финехаса! – вдруг, нервно и громко, выпалила Самира. Её собственный страх искал выхода, и она, по старой привычке, перешла в атаку. – Она же пропадала в ту ночь на фестивале! Я сама видела, как она о чём-то спорила с незнакомым мужчиной у причала!

Это была откровенная ложь, брошенная в отчаянии, но она прозвучала на удивление убедительно. Все застыли. Стена непонимания, которую Таня чувствовала в батискафе, теперь обрела плоть и кровь. Она отступила на шаг, глядя на их лица – скептическое Бьорна, растерянное Анны Мари, озадаченное Александра.

— Я выходила ненадолго только с Анной Мари, – тихо, но чётко сказала Таня. – Мы искали сувениры.

Анна Мари, застигнутая врасплох, всплеснула руками.

— Я же уже говорила… кажется, да… – пробормотала она, но её неуверенность была красноречивее любой уверенности.

— «Кажется» – не самое убедительное алиби, – холодно констатировал Бьорн, и его слова вновь повисли в воздухе, как приговор.

Таня стояла одна против всех. Она держала в руках разгадку, возможно, ключ ко всем их бедам, а они видели в ней лишь белую ворону, чьё поведение становилось всё более подозрительным. Ледяной холод отчаяния пополз по её спине. Она посмотрела на Александра, ища в его глазах поддержки, веры.