Книга Дикая охота короля Стаха, страница 26 – Владимир Короткевич

И Роман побежал, а они беззвучно и быстро скакали за ним, и кони порой перебирали ногами в воздухе, и пел дикий вереск, и луна равнодушно взирала на погоню.

И Роман трижды крикнул: «Дикая охота!..» таким голосом, что услышали даже люди в окрестных хатах. А потом дикая охота настигла его, и сердце его не выдержало. Так погиб Роман Яновский.

Многие с того времени видели на торфяных равнинах дикую охоту короля Стаха. И хоть карала она не всех, но мало у кого не разрывалось сердце, когда видел он на болотах мрачные тени всадников.

Так погибли сын Романа и сын его сына, после смерти которого я и пишу об этом на науку и устрашение его потомкам, которые, может, и сумеют добрыми делами лишить силы седое, давнее проклятие.

Стерегитесь трясины, люди, стерегитесь болот ночью, когда синие огни собираются и начинают пляски на самых гиблых местах. Там часто ночью увидите вы двадцать всадников на вороных дрыгантах^[29].

И главный всадник мчится впереди всех. Шляпа с заломленным полем надвинута на его глаза, ноги привязаны к седлу. Не бряцают мечи, не ржут молчаливые кони. Только порой откуда-то издалека доносится пение рога. Реют гривы, болотные огни сияют под ногами коней.

По вереску, по гиблой трясине скачет дикая охота и будет скакать до тех пор, пока существует мир. Она – наша земля, нелюбимая нами и страшная. Помилуй нас, Боже!

Я оторвался от бумаги и встряхнул головою, желая избавиться от диких образов. Берман выжидающе смотрел на меня.

— Ну, что пан, прошу прощения, думает об этом?

— Какая ужасающая, красивая и фантастическая легенда, – искренне воскликнул я. – Так и просится под кисть великого художника. И что только можно придумать!

— О, если бы это, простите, была только легенда… Вы знаете, я вольнодумный человек, я атеист, как каждый человек, живущий душою в нашем высокообразованном веке. Но в дикую охоту короля Стаха я верю. Да и странно было бы не верить. От нее погибли потомки Романа и почти вымер род Яновских.

— Послушайте, – возразил я. – Я уж говорил это одному человеку, но скажу и вам. Я могу восхищаться старыми легендами, но что меня заставит верить им? Потомки Романа погибли от «охоты» двести лет назад. В те времена могилевская летопись серьезно утверждала, что перед войною на могилевских стенах, куда и человек не может взобраться, появлялись кровавые отпечатки ладоней.

— Да, я помню это, – ответил книголюб. – Можно было бы привести и следующие предзнаменования, но они… м-м-м… слегка фривольны. Наши предки были такие грубые люди.

— Ну, вот видите, – сказал я с укором. – А вы верите в охоту…

Кукольный человек, как мне показалось, колебался.

— Ну, а что бы вы сказали, уважаемый, если бы я заявил, что видел ее?

— Байки, – жестко отрубил я. – И не стыдно вам пугать такими словами, такими сообщениями женщин?

— Это не байки, – порозовел Берман. – Это серьезно. Не всем быть героями, и я, искренне говорю, боюсь. Я даже не ем сейчас с хозяйкою за одним столом, ведь на таких тоже упадет гнев короля Стаха. Вы помните, в рукописях…

— И как вы видели дикую охоту?

— Так, как и тут, в книге. Я был у Дуботолка, соседа Яновских, – между прочим, потомка того Дуботолка, – и возвращался от него. Я шел по вересковой пустоши, как раз возле огромной груды камней. И ночь была светловатая. Я не услышал, как они появились. Они мчались мимо меня именно по трясине. О, это было жутко.