Книга Загадка королевского гобелена, страница 30 – Адриен Гётц

Самое трудное для этих красавчиков – возвращение к реальности, выход из золотой клетки, когда их покровитель или старая хищница, нашпигованная бриллиантами, чувствуя приближение конца, найдет кого-то помоложе. Придется съехать в съемную комнатушку для прислуги. Родной папаша, великий коммерсант, больше не желает выписывать чеки и, кажется, выглядит гораздо бодрее и спортивнее, чем обычно, а материнский замок требует ремонта. И тогда эти мальчики, имеющие на вооружении только голубые, безо всякого огонька, глаза, будут вынуждены столкнуться с реалиями жизни.

Ставки поднимают на пятьдесят франков, мелочевка. Очень медленно. Пенелопа держит на коленях свою сумку, словно там спрятана самодельная бомба.

Время от времени ей попадаются такие юнцы, выжившие после прослушивания курса лекций по истории искусств. Она обычно наталкивается на них в антикварных магазинах или галереях, когда те маются в ожидании несуществующих клиентов перед девственно чистым еженедельником при свете бра в стиле Людовика Пятнадцатого, демонстрируя загар из солярия, слишком ровный, чтобы быть настоящим. Те, что рангом пониже, сидят с улыбкой Джоконды на блошином рынке, подстерегая американок. Для них молодая хранительница из какого-то третьесортного музея – редкая находка, возможность втюхать неосредневековую статуэтку сомнительного Теодора Гештера^[78]. Она делает вид, что не узнает никого из них, когда прохаживается под руку с Вандрием, в сто раз более элегантным, более сведущим, более остроумным. Не каждый способен блистать, даже если захочет!

* * *

Ставки растут. Больше десяти тысяч франков, это уже дороговато, если собираешься собственноручно смастерить абажур и наволочки на диванные подушки. Пенелопа вжимается в свой складной стул, становится невидимой. Кто так поднимает цену? Она разглядывает публику, но видит только одного мужчину в плаще в третьем ряду, тот поднимает руку всякий раз, как аукционист называет цифру. Соперника у него нет. Единственная гипотеза: аукционист накануне получил заказ с указанием цены. Или сам хочет купить – официально это запрещено, но тем не менее практикуется. До какого предела он готов дойти?

— Вижу, старинные кружева и гобелены пришлись вам по душе. Это модно, вы правы, и придаст шик старому креслу. Так, у нас есть покупатель на двенадцать тысяч. Кто больше?

Публика начинает перешептываться. В дверях появляются новые лица. Ставки растут равномерно, словно аукционист не хочет привлекать внимания. Цена переваливает за двадцать тысяч франков. Невероятно. Раздается шепот:

— Очередная ошибка эксперта. Как обычно. Не удосужился разобраться, что к чему, а его ассистент вряд ли может помочь, вы же знаете этого неоперившегося Себастьяна, он не вредный и уже кой-кого осчастливил по дороге сюда, и это уже что-то. Вы видели эти старые кружева? Что в них особенного? Для дизайнерских платьев? Похоже, к тому идет, кружева снова входят в моду. Или же кто-то хочет вернуть фамильную бабушкину фату, чтобы выдать в ней замуж старшую дочь?

— Ну, семейные кружева дорогого стоят по нынешним ценам.

— Старинные пожелтевшие кружева на платье цвета яичной скорлупы – это, знаете ли, придает невесте значительности! Всегда можно сказать, что эта труха досталась ей от прабабки.