Онлайн книга «Карамболь»
|
— Желаете убедиться? – Конан Дойл поднял брови, и на его лице появилось выражение человека, которого оскорбили самым изощрённым образом. – Молодой человек, вы имеете дело не с дешёвым романистом, сочиняющим на ходу! Я – врач по образованию и журналист по призванию! Реальные факты из жизни – вот основа всего! Он решительно поднялся с кресла, отчего леди Джин вздохнула с той практичной покорностью, с какой женщины веками наблюдают за мужскими порывами. — Артур, опять ты полезешь на ту лестницу? В прошлый раз ты чуть не рухнул на меня вместе с подшивкой «Стрэнда» 1894 года. — Пустяки, дорогая! – отмахнулся он, уже направляясь к двери. – Для установления истины не жалко и пары костей. Конечно, лучше чужих. Мистер Пирс, идите за мной! Вы требуете доказательств – вы их сейчас получите! Фердинанд, сбитый с толку такой стремительной переменой, бросил взгляд на леди Джин. Та с улыбкой кивнула ему, словно говоря: «Ничего не поделаешь, он всегда такой». Юноша покорно последовал за писателем обратно в кабинет-бильярдную. Дойл, не теряя ни секунды, подкатил к одной из высоких полок библиотечную лестницу-стремянку и с проворством, неожиданным для его лет и комплекции, взобрался на несколько ступеней. — Летние номера… 1888 года… – бормотал он, водя пальцем по корешкам толстых папок. Пыль столбом поднималась от его движений. – Нет, это «Корнхилл»… А, вот! «Дейли Телеграф»! Он с трудом стащил с полки огромный, потрёпанный том, перевязанный бечёвкой, и спустился вниз, отдуваясь. — Вот, – произнёс он торжественно, сдувая с обложки облако пыли. – Лето 1888 года. Самые громкие дела того сезона. Убийства в Уайт-Чепеле, конечно, затмили всё, но наша история тоже промелькнула на первых полосах. Он развязал бечёвку и начал листать пожелтевшие, хрустящие страницы. Фердинанд заглядывал через его плечо, зачарованный видом старинных газет, размашистых заголовков и древесного запаха старой бумаги. — Вот! – Дойл ткнул пальцем в заметку на третьей полосе. – «Загадочная смерть в Суррейском поместье. Страшные трагедии в семье почтенного лорда Элдриджа». Фердинанд впился глазами в текст. Сообщалось о скоропостижной кончине молодой мисс Изабеллы Элдридж, а спустя неделю – и самого лорда. Симптомы, описанные устаревшим медицинским языком, ужасающе совпадали с теми, что были в рассказе Дойла. И в самом низу, среди имён прислуги, дававших показания, он увидел его: «Герман Паркер, дворецкий, показал, что в ночь смерти мисс Изабеллы слышал подозрительные шорохи…» — Вот о нём… – прошептал Фердинанд. – Герман Паркер! После продажи поместья новым владельцам, раздавленный горем дворецкий уволился и переехал… в Вестминстер! — Именно, – сказал Дойл. – А вот и продолжение. – Он перелистнул страницы более поздних номеров газеты. – «Полиция Суррея прекратила расследование ввиду отсутствия улик. По слухам, после кончины лорда Элдриджа из его коллекции пропали несколько уникальных древнеегипетских артефактов, среди которых и легендарный браслет «Девять Глаз Ибиса»… Фердинанд отшатнулся от газеты, будто они полыхали адским пламенем. — Но… это же… это же прямо у меня под носом! – воскликнул он. – Этот человек… его внук живёт через стену от меня! И эти преступления… они так и не раскрыты! И тут его осенило. Вспомнился отцовский чертёж. Вспомнилась пометка «ниша» и дата «1910». Что, если его отец, Ричард Пирс, тоже что-то знал? Или подозревал? Может, многолетняя холодность между семьями была не просто соседской неприязнью, а чем-то более глубоким? |