Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 101 – Юлия Алейникова

— Прошу вас в комнату, – с королевским величием предложила Анна Михайловна. – Зоя, подай нам чаю в гостиную, – повысив голос, распорядилась хозяйка.

Гостиная балерины была просторна, с высоким потолком, украшенным изящной лепниной, и обставлена исключительно старинной мебелью. Точнее, антикварной. Анна Михайловна смотрелась в этих хоромах удивительно гармонично.

— Пожалуйте сюда, – указала она на изящный диванчик, обитый золотистым штофом. – Итак, что вас ко мне привело? Вы сказали, это как-то касается Галины Коваленко?

— Совершенно верно, – с интересом рассматривая комнату, украшенную хрустальными жирандолями, старинными вазами, изысканными безделушками, подтвердил капитан. Комната напоминала филиал музея Царское Село или, там, Ораниенбаум.

— И что вас интересует? – с тонкой улыбкой глядя на увлекшегося гостя, уточнила балерина.

— Гм. Меня интересуют поклонники Коваленко, – несколько неловко и грубовато пояснил капитан. – У нее были поклонники?

— Разумеется.

Увы, ни о каком Алексее Анатольевиче она не слышала, так же как и о намерениях Коваленко продать рубиновую подвеску.

— Жаль. Потому что вскоре после гибели Галины Коваленко этот поклонник обратился к ее внучке с предложением продать подвеску.

— И она согласилась?

— Нет.

— А этот человек настаивал?

— Вот именно.

— Интересно, откуда он вообще узнал об этой вещи? – задумчиво проговорила Анна Михайловна.

— Он сказал Марине, что Галина Коваленко сама обратилась к нему с предложением купить подвеску незадолго до своей смерти. Он не смог сразу ее приобрести: не было денег, а когда сумма появилась, она уже умерла, – объяснил капитан.

— Невероятно. Да нет. Немыслимо, – пожала плечами балерина. – Галина бы ни за что не продала ее. Она всегда мечтала передать ее внучке. Радовалась, что та пошла по ее стопам, мечтала преподнести ей подвеску к какой-нибудь значимой премьере. И потом, зачем ей вообще продавать что-либо? – рассуждала Анна Михайловна.

— Возможно, у нее были финансовые трудности, – предположил он.

— Ничего подобного. Мы разговаривали с Галей буквально за день до ее смерти. Она была совершенно благополучна. Здорова в рамках возраста, в хорошем настроении, полна планов на ближайшее лето. Радовалась успехам Марины, приглашала меня на ожидающуюся премьеру, мы с ней обсуждали возможных участников летнего Международного конкурса артистов балета в Москве. Никаких тревог или озабоченности. Уверяю вас, если бы у Гали были неприятности, она бы поделилась со мной, – закончила Анна Михайловна. – А кстати, какую сумму он предлагал Галине за подвеску?

— Насколько я помню, два с половиной миллиона.

— Он мошенник! Арестуйте его! – решительно стукнув кулачком по подлокотнику кресла, воскликнула балерина.

— Почему вы так решили?

— Я не ювелир, но кое-что в таких вещах смыслю. Это смехотворная цена за подобную вещь, – проговорила Анна Михайловна.

— Насколько смехотворная?

— Не могу сказать точно, но подвеска как минимум стоит раз в десять больше.

Капитан едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Теперь мотив убийства старой балерины и Александры Борисовой стал для капитан очевиден. Двадцать миллионов! А то и больше, не шутка.

— Значит, вы считаете, что Коваленко не собиралась продавать подвеску? – переспросил капитан.