Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 65 – Юлия Алейникова

— Боже мой, что это? Боже мой, какой ужас! – причитала, пробираясь через эти завалы, Марина Коваленко, восходящая звезда балетной сцены Михайловского театра. – Папа, что здесь случилось, где бабушка? – Добравшись до большой комнаты, она бросилась на шею отцу. Отец, бледный, растерянный, сидел возле круглого обеденного стола в разгромленной гостиной.

— Не знаю точно. Бабушку уже увезли. Она сегодня врача ждала, – обнимая дочь за худенькие плечи, объяснял Юрий Сергеевич. – Скорее всего, кто-то позвонил в дверь, она, толком не разобравшись, открыла, а это оказались бандиты.

— И что было дальше? – отстраняясь от отца, хрипло спросила Марина.

Отец выразительно взглянул на сидящего напротив сотрудника полиции и уклончиво проговорил:

— Даже непонятно пока, отчего бабушка умерла. То ли от испуга сердце не выдержало, то ли от удара. Может, она сразу умерла, а может, сперва сердечный приступ случился, не знаю. В общем, эти сволочи все здесь перевернули. Полиция вон спрашивает, что пропало, а я откуда знаю? – торопливо закончил он, обращаясь к полицейскому, и нервно добавил: – Да и как тут разберешься? Может, ты посмотришь, Мариш?

За столом возле окна сидел средних лет полицейский в сером костюме, с ручкой в руках и выжидательно смотрел на хозяев.

— Не знаю даже, – промямлила Марина, которую гораздо больше интересовала бабушкина смерть, чем какие-то безделушки, но все же послушалась и осмотрелась. – Вазочка дорогая разбилась, ее бабушке сама датская королева на гастролях преподнесла, а вот эта тарелочка кузнецовская на стене висела, – поднимая с пола декоративную тарелку, объясняла Марина. – Целая, кажется.

Капитан наблюдал, как девушка ходит по комнате, растерянно глядя по сторонам, беря в руки то одну испорченную вещь, то другую. «Худенькая, с тоненькой, как стебелек, шейкой, смешной походкой, ноги, как ласты у пингвина, сразу видно – балерина», – добродушно усмехнулся он в душе. Хорошо, что тело из квартиры до ее приезда увезти успели, а то бы, пожалуй, это эфирное создание еще и в обморок грохнулось.

Никакого сердечного приступа у убитой не было, да и сердца у нее не было. В прямом смысле слова. Вырезали ей сердце. Натурально, как в фильме ужасов, и тут же на тумбочку положили. Капитана сперва самого едва не вывернуло, а уж он насмотрелся за годы службы.

— Марин, может, ты самое важное посмотришь, а? Мне обязательно на работу надо вернуться, – нервно глядя на часы, поторопил ее отец. – Посмотри, что пропало.

— Вы, товарищ Коваленко, можете ехать, мы с вами свяжемся, если что, – сухо разрешил капитан, неприятно удивленный столь явным бесчувствием сына убитой: уж ему-то капитан сообщил, как именно убили его мать. Впрочем, может, это у него защитная реакция на шок так сработала? Люди-то все разные, не стал спешить с выводами капитан Муромцев. – Поезжайте, а девушка не спеша все осмотрит. Если что, мы вас вызовем.

Девушка ходила из комнаты в комнату, автоматически поднимая с пола какие-то вещи, ставя их на привычные места, то и дело утирая слезы. Испачканную кровью кровать ребята прикрыли покрывалом, чтобы у барышни истерика вдруг не началась.

А Марина была как в бреду, действовала словно на автомате, а сама все думала о бабушке. Любимой, самой дорогой, самой близкой и понимающей на свете. Как она теперь без нее?