Книга Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов, страница 24 – Анна и Сергей Литвиновы, Юлия Алейникова, Николай Свечин, и др.

— Дело Колударова. Живо, – велел Крутилин.

— Старшего? – уточнил подчиненный.

— Младшего, – рявкнул Иван Дмитриевич.

Поиски заняли минут десять. На подшитом к делу фотографическом портрете Петрунькин опознал нападавшего. Крутилин снова дернул за сонетку, теперь не два, а всего лишь раз, и в кабинет зашел чиновник для поручений Яблочков.

— Пора тебе размяться, Арсений Иванович. Бери двух агентов, только обязательно с револьверами, и лети в Пески. Задержишь там сего голубчика. – Крутилин указал на фотопортрет.

— Адрес?

Крутилин пролистнул дело. Адрес почему-то не указан. Как выглядит дом, Иван Дмитриевич помнил, но вот улицу и номер, хоть убей:

— Сам покажу.

Крутилин велел агентам обогнуть старый одноэтажный домик и занять позицию на задворках – младший Колударов прыток: и с чердака способен сигануть, и через окно выбраться. Сам же в сопровождении Арсения Ивановича прошел к двери и постучал. Им открыл плешивый старик, одетый в рубаху навыпуск и старые с дырками портки.

— Никак Иван Дмитриевич? – спросил он, заслоняя ладонью яркое зимнее солнце.

— Не ждал?

— А в честь чего? Для сыскарей я ужо помер. Давно на пенсии. Только не платят ее почему-то. Хе-хе…

Когда Минай Колударов в силе пребывал, зарабатывал на жизнь грабежом. Да столь ловко, что на каторгу так и не попал. Когда же по возрасту от лихих дел отошел, эстафету перенял его сынок.

— Поговорить надо, – заявил Крутилин.

— Ну говори, только, не обессудь, слышу плохо, через слово.

— В дом пошли…

— Не прибрано, старица моя болеет…

— А Васек вам на что?

— Кто-кто?

— Васек.

— Значит, и у тебя с памятью беда. Я-то думал, у одного меня расстройство. Ты ж, Иван Дмитриевич, Ваську в арестантские пристроил. Неужто забыл?

— Вышел уже.

— Вышел? Счастье-то какое. Феклушка, Васечку отпустили!

Тут у Крутилина терпение закончилось:

— Хватит, Минай, кончай балаган. Пошли в дом.

А Яблочков для убедительности сунул в бок Колударову револьвер.

— Сплошное нарушение правов, – пробурчал тот, однако посторонился.

Из светлицы раздался старушечий голос:

— Кто к нам? Дохтор?

— Крутилин, – громко крикнул ей Колударов.

Супружница от такого известия раскашлялась.

— Говорю, больна, а ты не веришь. Чахотка у Феклы, – горестно посетовал хозяин дома.

Через сени прошли в светлицу. Старуха лежала на печи, из-за кашля даже не поздоровалась.

— А ну, спустись, – скомандовал ей Крутилин.

— Пожалейте умирающую, господин начальник. Али вы нехристь? – заступился за супругу Колударов.

— Ты на жалость мою не дави, – посоветовал ему Иван Дмитриевич. – Скажи лучше, где Васек, тогда от Феклы и отстану.

— Знать того не знаем, – ответил Колударов, не отводя глаз от сверлящего его взглядом Крутилина.

Яблочков подошел к печи, схватил старуху за тощую руку:

— Спускайся вниз.

Та, не переставая кашлять, спустила ноги, накинув платок на плечи.

— Возьми ухват, привстань на табурет, пошевели им поглубже, – приказал Арсению Ивановичу Крутилин.

— Никого, – доложил Яблочков, в точности исполнив поручение.

— Что я говорил… – начал было Колударов, однако начальник сыскной его оборвал:

— Заткнись. – И на Феклу прикрикнул. – И ты, дура, заткнись со своим кашлем, не то пристрелю…

Старуха в ужасе замолкла. Зато храп, что чудился Крутилину с самого входа в дом, стал слышен отчетливей. Только вот откуда раздается?