Книга Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов, страница 33 – Анна и Сергей Литвиновы, Юлия Алейникова, Николай Свечин, и др.

— Я хочу выпить, – сказал Михаил Антонович, снимая пальто.

Печенькин тут же подскочил, принял котелок, пальто и шарф.

— Подадим, как все соберутся, – сказал он, подмигивая Грюберу.

— Почему не сейчас? – недовольно спросил тот, усаживаясь на стул специально спиной к полковнику и кладя ногу на ногу.

— Сами увидите-с, почему, – бросил заговорщицки Лавр Петрович, унося вещи из комнаты.

Полковник с Грюбером остались одни в комнате.

— По какой части служишь? – спросил казак.

— По преподавательской… служил, – ответил Михаил Антонович.

Полковник хмыкнул, но ничего более не сказал. В коридоре послышались голоса. Первым вошел барон Владимир Фогель – высокий, с тонким птичьим носом и густыми бровями. Его подбородок прятался в высоком воротнике. Все это делало барона похожим на цаплю. Следом за бароном вошел и Печенькин.

— А! – сказал Фогель останавливаясь и пристально глядя на Грюбера. – Вы здесь.

— И вы здесь, – ответил Михаил Антонович, знавший барона по клубу, но шапочно.

Фогель медленно разделся, не отрывая взгляда от Грюбера. Михаил Антонович отвел глаза и пожал плечами.

— Что это вы так на меня глядите? – спросил он небрежно.

Фогель подошел к столу и хотел сесть напротив Грюбера, но тут подскочил Печенькин и отодвинул соседний стул.

— Прошу вас! Вот и местечко! Садимся, господа, сейчас подадут напитки! Напитки, господа!

Полковник неожиданно резво поднялся с дивана и подсел к столу. Стул напротив Грюбера оставался свободным – сюда должен был сесть Печенькин в роли банкомета.

Лавр Петрович снова вышел из комнаты. Фогель продолжал сверлить взглядом Михаила Антоновича.

— Что? – не выдержал тот.

— Ничего, – ответил тихо барон. – Рассматриваю вас. Раньше видел только мельком, а вот теперь судьба свела. Занятная штука – судьба. Вы не находите!

Грюбер подумал о своем и кивнул.

Тут вернулся Печенькин, замер у двери, а в проем вошла молоденькая девушка с подносом в руках. На подносе стояло несколько бутылок и бокалы, но Грюбер даже не обратил на них внимания.

У нее было круглое детское личико, пухлые, как будто искусанные губы. Глаза она опустила, но только подчеркнула тем самым светлые пушистые ресницы. Волосы цвета пшеничного золота были заплетены в две косы и уложены, как у немецких крестьянок. Да и одета она была под стать – как буколическая пастушка из оперы. Тонкая, с небольшой, но высокой грудью, подхваченной лифом, она стояла в дверях, как будто не решаясь войти.

— Верочка, ну что же ты! – громко сказал Лавр Петрович. – Господа ждут! Входи, поставь на стол. Вон туда! – Он указал на край стола, где сидел Грюбер.

Девушка повиновалась. Держа тяжелый поднос тонкими руками с длинными худенькими пальчиками, она подошла совсем близко к Грюберу и наклонилась над столом. Он почувствовал свежий запах душистого мыла с тонким оттенком нежной девичьей кожи. Михаил Антонович как завороженный глядел на шею и маленькое ухо девочки, оказавшиеся прямо перед его глазами. Голос Печенькина он воспринимал так, будто тот сидел за сто верст от него.

— Вы вчера пили кюммель, Михаил Антонович! Не желаете ли сейчас?

И тут девушка повернула свое лицо к Грюберу и посмотрела на него испуганным взглядом. «Да! – взорвалось у него в голове. – Да, я хочу! Я хочу! Я хочу видеть эти широко раскрытые серые глаза прямо перед моими! Я хочу эти волосы, растрепанные по подушке! Я хочу эти губы, которые еще никого не целовали… кроме… кроме младшей сестры!»