Онлайн книга «Роковая монета»
|
— Ну и что – нашли? — Нет… – грустно проговорила старушка. – Всю комнату проверили, все обыскали – и ничего не нашли! Тогда Галина решила дать ключи тому мужчине, который деньги предлагал, да только он больше не пришел. Так что она ни с чем осталась. А в комнате у Сигизмунда ничего хорошего не было, одни книжки, да и те больше не по-нашему, а на иностранных языках, да еще старые, потертые. У некоторых даже переплеты рваные. Да, вот еще, на столе лежал альбом кожаный, большой, да только пустой совсем… — Что, для фотографий? – уточнила Надежда. — Нет, не такой, как для фотографий. На каждой странице кармашки прозрачные… — Для марок, что ли? — Нет, и не для марок. У Сережи, племянника моего, был альбом для марок, но там кармашки совсем не такие. Эти глубже были… марка из такого кармашка выпадет. — Может, для монет? — Может, конечно, и так. Но я точно не знаю, а врать не приучена. Однако если для монет, то где эти монеты? Во всей комнате ни копейки не было! Старушка немного помолчала, углубившись в воспоминания, а затем продолжила: — Потом-то, когда комната уже Казаковым отошла, Валентина, хозяйка новая, все эти книжки на помойку снесла. А что еще с ними делать-то? От них пыль одна да антисанитария. Я помогала, одной-то ей было не справиться, книжки тяжеленные. Мы их вынесли, рядом с баком сложили стопочкой – мало ли, понадобится кому. А тут мужик один пришел, из соседнего двора, художник, как увидел эти книжки – бросился, одну схватил, уставился на нее и прямо затрясся… это же, говорит, каталог… и фамилию какую-то назвал иностранную. Прижал эту книжку к груди, как ребенка, и унес с собой. Валентина даже расстроилась – знала бы, что эта книжка дорогая, взяла бы с художника денег… — А откуда вы знаете, что он был художник? — Так его все знали, весь район. Бородатый, вечно краской заляпан, пил очень много… ясное дело, художник, что с него возьмешь. Еще он соседей зазывал – портреты с них рисовать. Но все, кого он рисовал, потом ругались – нет чтобы красиво нарисовать, если женщину – в платье нарядном, если мужчину – в пиджаке с галстуком, а он, наоборот, в затрапезе каком-то нарисует, и морда обязательно на сторону, так что человека и не узнать совсем… Старушка явно разошлась, увлекшись воспоминаниями, и Надежда попыталась ее отвлечь: — А где этот художник жил, не помните? — Отчего не помню? Я старое все помню! Вот если ты по этому переулку пойдешь, сразу за углом арка будет, это проход во двор. А там уже в углу, возле гаража, вход в его мастерскую… Надежда поблагодарила словоохотливую старушку и пошла в указанном направлении. Она и сама не знала, зачем туда идет. Художник тот наверняка уже умер, и от мастерской ничего не осталось… Но интуиция подсказывала, что обязательно нужно пойти и посмотреть на то место. Возможно, там она найдет кое-какие ответы на свои вопросы. Надежда Николаевна всегда доверяла своей интуиции, а потому прошла по переулку, свернула в арку… и вдруг поняла, где оказалась. В углу двора стоял кирпичный гараж, глухую стену которого украшала картина – копия знаменитой картины Шишкина «Утро в сосновом лесу», только вместо семейства медведей была изображена живописная группа сильно подвыпивших субъектов с нечесаными бородами, в заляпанных краской блузах. У ног этих субъектов валялись пустые бутылки из-под пива и водки. |