Онлайн книга «Роковая монета»
|
— Свежий взгляд! – поспешно ответила Надежда. — Ну, это само собой, но это не все. Еще очень важно правильно назвать то, что ты делаешь. Чтобы и звучно, и со значением. И я назвал свое новое течение вверхтормизм! — Как? – удивленно переспросила Надежда. — Вверхтормизм! – гордо повторил Игорь. – Это от выражения «вверх тормашками». Как тебе такое название? — Звучит неплохо, хотя я мало понимаю в современных художественных течениях… – осторожно ответила Надежда Николаевна и подумала, что ее старинный приятель просто прикалывается. Выглядел он отлично, моложаво, имел хорошую физическую форму – вон какое сальто сделал. А с другой стороны, может быть, ему здесь просто хорошо работается? Никто не мешает, не зудит под ухом – пойдем туда, сделай то-то, дай интервью тому-то, сходи на такое-то ток-шоу… Надежда всегда знала, что Игорю не нравится такое времяпрепровождение, что он человек творческий и хочет работать, чтобы побольше успеть. Но Галина не давала ему покоя. Хотя на самом деле устраивала всю эту шумиху исключительно для себя. Надежда улыбнулась старому приятелю, давая понять, что все понимает. Художник удовлетворенно улыбнулся в ответ, оправил заляпанную краской рубаху и продолжил: — Сейчас я работаю над серией натюрмортов, в плане у меня – несколько портретов… кстати, хочешь, я твой портрет напишу? В своей новой манере! Не хочешь? Ну и ладно… А потом я планирую перейти к пейзажам и жанровым полотнам… Вот это будет немного сложнее, потому что стойку на голове я отработал здесь, в мастерской, но на природе пока не пробовал. А ты вообще зачем пришла? То есть, конечно, я очень рад, и все же?.. — А я вообще-то не к тебе шла, – призналась Надежда. – Я только в последний момент поняла, что это твоя мастерская… — Не ко мне? – удивился Игорь. – А к кому же? Если к Женьке, то он сейчас на Камчатке, вулканы пишет… — Здесь давным-давно жил старый художник. Вернее, не жил, а работал. Это была его мастерская… — Так это дядя Гриша! – обрадовался Гарик. – До нас с Женькой здесь много лет дядя Гриша работал, Григорий Саввич Кудеяров. Замечательный художник был, а как пил! Загляденье! Он – мой учитель, с большой буквы «У»… Ему, дяде Грише, я обязан всем лучшим во мне! Он научил меня искать в вещах самую суть и передавать душу вещей цветом. Ну, и фактурой, конечно. — И пить? – ехидно добавила Надежда. — Ну, это само собой. А потом он передал мне эту мастерскую. Свое, так сказать, поле боя. Так что я, как говорится, принял от него творческую эстафету… Это потом уже она к Женьке отошла, когда мне на Васильевском помещение дали… Тут Игорь спохватился и поднял глаза на Надежду: — А ты-то как с ним связана? Ты же вроде далека от мира изобразительного искусства. — Да, в общем, никак я с ним не связана. Я до сегодняшнего дня ничего о нем не слышала. — Но тогда… — А вот скажи, Гарик, твой дядя Гриша монетами интересовался? — В смысле деньгами? Нет, он был бессребреник… как только у него деньги появлялись, он от них избавлялся. — Нет, не в смысле деньгами, а в смысле предметами коллекционирования. Нумизматикой. — Это да, этим он очень интересовался! У меня даже одна его книга осталась, которой дядя Гриша очень дорожил… здесь она… Гарик проскользнул между двумя скульптурами, сунулся в небольшой книжный шкаф и достал оттуда старую толстую книгу в потрепанном переплете. |