Книга Укол китайским зонтиком, страница 114 – Наталья Николаевна Александрова

Пес подошел к Надежде, обнюхал ее, особенно задержавшись на ее сумке, затем отступил и лег на коврике.

У Надежды возникло впечатление, что она только что сдавала какой-то экзамен. И вроде бы успешно его выдержала.

Профессор тут же подтвердил ее догадку:

— Я знакомлю Ченрезига со всеми, кто приходит в мою квартиру. Он очень хорошо разбирается в людях и сразу может определить, нет ли у гостя дурных намерений. Вы прошли его проверку.

С этими словами профессор прошел в комнату, пригласив Надежду следовать за собой.

Гостиная профессора была оформлена в восточном стиле – то ли в китайском, то ли в японском. На стенах висели гравюры на шелке и рисовой бумаге, изображающие птиц, бабочек и цветы, немногочисленная мебель была низкая, из лакированного черного дерева, с изящной инкрустацией. Тут и там стояли лаковые шкатулки и нефритовые статуэтки.

— Присаживайтесь. – Профессор показал Надежде на низкое черное кресло. Надежда опустилась в него. Сидеть в этом кресле было неудобно.

Дверь чуть заметно приоткрылась, пес профессора вошел в комнату и лег рядом с хозяином.

— Он любит находиться рядом со мной, – проговорил профессор ласково. – Замечательный друг и прекрасный сторож! Вообще, тибетский мастиф – это самая древняя из известных пород, о ней писали еще Аристотель и Марко Поло. В Тибете эти собаки жили в монастырях. В Европу первого тибетца привезли в девятнадцатом веке в подарок королеве Виктории. Впрочем, вы приехали ко мне не для того, чтобы выслушивать лекции о собаках. Сейчас мы с вами выпьем чаю, а потом перейдем к делу.

Профессор ненадолго вышел из комнаты (Ченрезиг не последовал за ним, только проводил хозяина взглядом) и вскоре вернулся с черным лаковым подносом, на котором стояли две чашки тонкого полупрозрачного фарфора и такой же чайник.

Он поставил поднос на низенький стол, разлил чай и пригубил свою чашку. На лице его проступило выражение блаженства.

— Это настоящий улун! – проговорил он, поставив чашку на стол. – Мне привозят его из провинции Гуанчжоу.

— Это в Японии? – уточнила Надежда и по выражению лица профессора поняла, что ляпнула ерунду.

— В Китае, – ответил тот сдержанно.

Надежда Николаевна поднесла чашку к губам и попробовала.

Чай как чай, подумала она, ничего особенного. Слегка отдает веником. Чтобы не обижать профессора и не портить еще больше его впечатление о себе, Надежда изобразила на лице восторг. Впрочем, Чибиков, кажется, не поверил.

Он встал, достал с одной из полок черную деревянную коробку, открыл ее и поставил на стол куклу.

За последние дни Надежда видела уже несколько таких кукол, но все же каждый раз не переставала удивляться их красоте и тому, какими живыми они казались. Такое же юное миловидное личико, высокая прическа, шелковое платье – только бирюзовое, по которому золотом были вышиты хризантемы.

— Ну, покажите же мне скорее ее сестру! – нетерпеливо проговорил профессор.

Надежда открыла свою сумку и поставила рядом с куклой Чибикова свою.

Две куклы и впрямь были похожи, как родные сестры, только платья у них были разные. Надеждина кукла была одета в платье темно-розового шелка. Надежде показалось даже, что куклы приветливо переглянулись и обрадовались друг другу.

— Посмотри, Ченрезиг, какая красота! – воскликнул профессор, повернувшись к своему четвероногому другу.