Он подошел к девушке, прикоснулся к ее руке своей ладонью и воскликнул:
— Это раскаленный железный прут!
Марианна вскрикнула, отдернула руку. Все, кто стоял близко к ней, увидели, что в том месте, которого коснулся гипнотизер, появилось красное пятно ожога.
— Не волнуйтесь, господа! – успокоил граф гостей. – Сейчас я вылечу этот ожог, а проснувшись, Марианна о нем и не вспомнит.
С этими словами он снова коснулся руки девушки – и красное пятно на глазах изумленных зрителей исчезло.
— Ну вот, пожалуй, на этом мы закончим, – удовлетворенно проговорил экспериментатор и снова обратился к Марианне: – Сейчас, милое дитя, я хлопну в ладоши, и ты тут же проснешься и не будешь помнить того, что мы с тобой проделали.
Он хлопнул в ладоши.
Марианна вздохнула, огляделась по сторонам и несколько неуверенно проговорила:
— Так что я должна делать, ваша светлость?
— Ровным счетом ничего, дитя мое! – ответил фокусник. – Вы уже сделали все, что нужно. – С этими словами он окинул взглядом присутствующих и добавил: – Это только маленькая демонстрация тайных наук Востока. Не больше, чем красивый фокус, как выразился господин виконт. Но я могу показать вам кое-что более интересное. Милорд, – мужчина в черном обратился к скептически настроенному гостю, – не найдется ли у вас медной монеты? Скажем, два су?
— Медная монета? – мужчина в лиловом камзоле брезгливо оттопырил нижнюю губу. – Право, не знаю… я не ношу с собой меди…
— А вы загляните в свой кошелек, господин виконт! – не сдавался фокусник.
Виконт нехотя достал кошелек, порылся в нем и удивленно проговорил:
— Правда, вот два су… не знаю, как оказалась здесь эта монета!
— Позвольте, – мужчина в черном ловко выхватил мелкую монету у виконта, бросил ее в камин, немного подождал, затем посыпал на нее какой-то зеленоватый порошок.
В комнате запахло чем-то приторно-сладким, как дешевые духи.
Фокусник вооружился каминными щипцами, достал монету, опустил ее в чашу с водой. Вода зашипела, затем успокоилась. Фокусник достал монету из воды и протянул ее владельцу:
— Вот ваша монета, милорд!
— Но она стала золотой! – проговорил виконт удивленно.
Остальные гости сгрудились вокруг него, разглядывая удивительную монету.
— Да, это та самая монета, – подтвердил виконт. – Так вы и впрямь владеете секретом превращения обычных металлов в золото?
— Древняя наука Востока заключает в себе много удивительных знаний! – уклончиво ответил человек в черном и тут же заговорил с дамой в платье бледно-лилового шелка.
— Разве вы не слышали, мой друг, – вполголоса сказал виконту барон де Брей, толстяк с некрасивой родинкой на левой щеке, – несколько лет назад граф Калиостро находился при дворе герцога Голштинии. Герцог в то время пребывал в очень стесненных обстоятельствах, он не мог заплатить даже своим офицерам. Так представьте, после посещения Калиостро герцог расплатился со всеми своими кредиторами, да еще начал строительство нового дворца!
— Вы хотите сказать, барон, что господин Калиостро изготовил для герцога золото?
— Я ничего не хочу сказать, кроме того, что я уже сказал!
— Кстати, барон, этот господин Калиостро называет себя графом, так вот не знаете ли вы, имеет ли он для этого основания?
— Кто его знает! – протянул де Брей, насмешливо прищурившись. – Ведь он прибыл из Италии, а там каждый цирюльник именует себя графом, каждый торговец рыбой – маркизом… это мы с вами можем проследить своих предков до времен Людовика Святого… кстати, виконт, видели ли вы ту молодую особу в голубом платье?
— Ту, что беседует с графиней де Бревиньен?
— Да, именно ее! Так вот, я слышал, что она происходит из рода Валуа. Можете себе представить? В ее жилах течет кровь королей!
— Никогда бы не подумал! – виконт пристально взглянул на молодую женщину. – Отчего же я никогда прежде не видел ее в Версале?
— Ее отец умер в нищете, сама она с сестрой попала в сиротский приют, где ее и нашла графиня. Ее зовут Жанна де Ламотт, иногда она подписывается как графиня де Ламотт-Валуа.
Калиостро тем временем разговаривал с дамами, сопровождая свои слова плавными жестами красивых ухоженных рук:
— Нет, сударыни, я не верю в разговоры о секрете вечной молодости! Можно, конечно, надолго сохранить телесное здоровье и красоту, но вечная молодость – это миф, легенда… так я и сказал Аристотелю, когда у нас зашел об этом разговор…
— Что? – перебила его баронесса де Субиз. – Я не ослышалась? Вы имели счастье беседовать с Аристотелем? Но как это возможно?
— Ах, баронесса, – Калиостро сдержанно улыбнулся, – кажется, я сболтнул лишнее. Простите меня, сейчас не время и не место для подобных откровений. Может быть, когда-нибудь в другой раз, в более доверительной обстановке…
Барон де Брей поймал за локоть проходившего мимо него слугу Калиостро и вполголоса спросил его:
— Послушай, любезный, неужели твой господин и вправду жил во времена Аристотеля?
— Извините, ваша милость, – отвечал слуга, почтительно поклонившись барону, – к моему прискорбию, я не могу этого знать, ибо служу господину графу только последние четыреста лет.
С этими словами он ловко увернулся и скрылся в соседней комнате.
Барон проводил его удивленным взглядом.
Жанна де Ламотт покинула дом баронессы одной из последних. Простившись со своей благодетельницей графиней де Бревиньен, она села в закрытый экипаж и велела вознице возвращаться домой.
Однако едва экипаж тронулся, она увидела в его темном углу человека, закутанного в черный плащ.
Жанна вскрикнула и хотела остановить возницу, но незнакомец отбросил плащ и поднес палец к губам.
Жанна узнала итальянского графа, который только что развлекал гостей баронессы.
— Это вы? – проговорила женщина раздраженно. – Вы меня напугали. Извольте объясниться – что вам от меня нужно?
— Думаю, вы не очень испугались, – ответил Калиостро с едва уловимой улыбкой. – Думаю, вы вообще не из пугливых. Тем не менее, мадам, приношу вам свои извинения. Но мне нужно было поговорить с вами, и поговорить без свидетелей.
— Что ж, говорите, – глаза Жанны блеснули в полутьме экипажа, – но имейте в виду – я порядочная женщина и не потерплю никаких сомнительных намеков…
— Боже упаси! – Калиостро поднял красивые руки. – У меня ничего такого и в мыслях не было. Я хочу сделать вам деловое предложение.
— Деловое?
— Именно! Ведь вы хорошо знакомы с его преосвященством кардиналом де Роганом, князем-епископом Страсбурга…
