Книга Прятки с тенью, страница 50 – Наталья Николаевна Александрова

— В этой комнате, – сообщила экскурсовод интригующим тоном, – вы можете видеть бесценные экспонаты, связанные с жизнью и творчеством Александра Михайловича. Это подлинная чернильница, которой он пользовался при написании своих гениальных критических статей, подлинный стул, на котором он сидел, а также подлинная подушечка, которую он подкладывал…

— У меня к вам вопрос, – перебил экскурсовода пожилой мужчина с тростью.

— Вообще-то, вопросы положено задавать в конце экскурсии, – строго заметила Аглая Максимовна, – но я, так и быть, пойду вам навстречу. Что вас интересует?

— Меня интересует, почему писатель Скабичевский, при своих якобы сугубо демократических взглядах, проживал в таком богатом и роскошном особняке? По моим самым скромным подсчетам, жилая площадь этого особняка не менее тысячи квадратных метров! Я уже не говорю о бьющей в глаза роскоши обстановки! Как-то это, извините, не вяжется с демократическими взглядами! Как-то это не согласуется с его состраданием к трудовому народу!

Лицо Аглаи Максимовны покрылось красными пятнами, она возмущенно запыхтела, но взяла себя в руки и проговорила язвительным тоном:

— Я охотно отвечу на ваш вопрос, хотя в нем и чувствуется скрытое неодобрение моего великого предка, более того – скрытое желание очернить его светлую память! – Аглая окинула недоброжелателя пылающим взглядом, который был призван испепелить его на месте, и продолжила с трагической интонацией: – Александр Михайлович действительно проживал, как вы выразились, в этом особняке, но этот особняк принадлежал не ему, а вдове генерала Ванюшина, а Скабичевский служил в доме генеральши учителем и воспитателем ее малолетнего сына. И вы можете обратить внимание, что обстановка его комнаты отличается простотой и скромностью, характерными для писателя-демократа!

— А вот я слышал, что Скабичевский был не только воспитателем этого малолетнего сына, я слышал, что его связывали с генеральшей определенные отношения… – не унимался старикан, на которого испепеляющий взгляд родственницы писателя Скабичевского не произвел ни малейшего впечатления.

— Я знаю, откуда дует этот ветер! – воскликнула Аглая Максимовна. – Вы наверняка прочли книгу Антона Скабичинского! Этот невежда, этот полуграмотный писака, который претендует на дальнее родство с Александром Михайловичем, в погоне за дешевой сенсацией распространяет порочащие моего великого предка слухи, а сам не имеет к нему никакого отношения! Я достоверно знаю, что Скабичинские – вовсе не побочная ветвь Скабичевских, как он утверждает! На самом деле их предок служил в жандармском отделении!

Посрамленный злопыхатель умолк, а Аглая Максимовна продолжила свою лекцию.

Я, честно говоря, слушала ее рассеянно – пользуясь моментом, я внимательно оглядывала комнату Скабичевского.

Наследница писателя была права: эта комната была обставлена более чем скромно, и я не заметила здесь ничего, что хоть как-то могло быть связано с бесценным ожерельем Марии-Антуанетты.

Показав нам комнату своего предка, Аглая Максимовна, несколько поскучнев, прошла в следующее помещение.

— Эта часть особняка не имеет непосредственного отношения к писателю-демократу, – сообщила она, пропуская вперед посетителей. – Мы ознакомимся с ней только для того, чтобы представить, в каких сложных, почти невыносимых условиях приходилось существовать Александру Михайловичу…